Оазис
Шрифт:
Лицо Миритис стало серьезным.
– Что ж Арье, это и хорошо и плохо. Хорошо потому что не будет проблем с проникновением в дом, а плохо то, что я бы на твоем месте вообще не стала туда соваться.
– Мне уже даже не хочется спрашивать почему…
– Хорошо, что мы друг друга поняли. Я предлагаю следующее. Сейчас пойдем перекусим, потом идем отдыхать, а завтра еще подумаем, что можно сделать. В любом случае я прогуляюсь завтра к Тагирас в гости. Может, все не так плохо.
Телль скептически хмыкнул.
– Ты оттуда собралась своего дракона извлекать?
– Да! И не надо мне сейчас рассказывать, что это нереально.
– Да мы
– и Телльмуур мягко выпроводил нас с отцом из комнаты.
Ужин прошел спокойно. Хозяева старался всячески нас отвлечь и развлечь. Отец хотя тоже шутил и непринужденно смеялся, но то и дело с тревогой поглядывал на меня. Наверное, я была непривычно спокойна. И не улыбалась. Внутри меня словно раскручивалась спираль действия, мне хотелось бежать, спешить, лететь, только чтобы не опоздать. Зная традиции Дагайры и возможные последствия я всячески гнала от себя мысли, о том, что Леля уже возможно нет в живых. Конечно, это был самый страшный из вариантов, но совсем невозможным я бы его не назвала. Выручил опять Телльмуур. Когда я все-таки отправилась к себе без всякой надежды уснуть, он прислал отца с каким-то успокоительным снадобьем.
Отец спросил:
– Арье, с тобой все в порядке?
– Уже да.
– Ты уверена, что хочешь остаться?
– Уверена. Вот теперь я уже точно никуда не уеду.
– Ладно, чего бы ты ни решила, я пойду с тобой до конца.
– Спасибо пап, я знаю.
– Ладно, ложись. И выпей это.
– Он протянул мне стакан.
Отец ушел. А я еще долго стояла на балконе комнаты, пытаясь взглядом прощупать темнеющие силуэты домов и почувствовать Лельмаалата. Но так ничего и не ощутила, кроме становившейся привычной пустоты. Потом залпом выпила напиток, который тягучим маревом тут же охватил сознание. Стало хорошо.
***
Начался новый день, и я приступил к своим обязанностям избалованного мальчика. Для начала отправил слугу с запиской к Асазваалу, где испрашивал разрешения на сопровождение госпожи во время ее прогулки, буде таковая случится. Асазваал был благосклонен и обещал сообщить когда и куда идти.
Я позавтракал и начал облачаться. Красивые наряды, украшения, прическа. Мой образ был идеален. Наставницы мной бы гордились. Да, Арье была права в том, что не бывает лишних знаний и умений. Как только я про нее вспомнил, мысли сразу унесло, и это мешало мне сосредоточиться на предстоящем мероприятии. А от него очень много зависело. В итоге приказал слугам сделать мятный чай. Сидел на диване в самом углу, подальше от своего маленького окна, и, обжигаясь, пил, пытаясь привести в порядок нервы.
Наконец Асазваал прислал за мной своего личного слугу. С одной стороны это было хорошо, что он так расщедрился, а с другой он нарушил мои планы… Честно говоря, по дороге на прогулку я хотел немного заблудиться во дворце и получить хотя бы небольшое представление о том, где что находится. Но с доверенным слугой этот номер не пройдет. Ему явно дали четкие указания куда меня вести и какой дорогой. Сжал зубы и, через силу улыбаясь, пошел за своим сопровождающим, по пути пытаясь синхронизировать перезвон браслетов, чтобы они не выдали, как сильно у меня дрожат руки.
На прогулку госпожи собралась большая свита. Асазваал поставил меня за собой перед остальными наложниками. Чтобы в случае чего заслонять меня своей
Госпожа вышла в сопровождении нескольких женщин. Подошла к своему главному наложнику, что-то шепнула ему на ухо. Он довольно улыбнулся и даже не постеснялся ее приобнять. Судя по тому, что ему позволялись такие вольности, госпожа явно была к нему неравнодушна. Проклятые законы Дагайры! Был бы он сыном какой-нибудь воительницы, глядишь, не пришлось бы ей скакать по пескам и воровать чужих мужей.
Гуляли мы по саду. Если бы не присутствие этой гомонящей толпы, я бы даже получил удовольствие. Потому что сад у Тагирас был прекрасен! В Оазисе Курмула главными деревьями были черешни, только у озера для купания была пальмовая роща, а рядом с башней Тульчинизза - неимоверно разросшиеся заросли алоэ. Но в основном, там сажали лишь то, что хорошо держало пески. То есть нечто ползучее и извилистое. В этом был свой резон. Корни стягивали песок, сминали его, оплетали фундаменты домов и служили основой для дорог. Здесь же садовницы развернулись. Яркие цветы, тенистые уединенные беседки, черные и белые дорожки, создающие невероятные композиции и даже могучие деревья, широко раскинувшие свои кроны, чтобы всему многообразию наложников было где приткнуться. Пару раз меня посещала мысль отстать и потеряться. Но останавливало то, что найдут. Если мне удастся отсюда сбежать, я буду скучать по этому саду.
В конце прогулки мы опять вышли на поляну перед крыльцом, госпожа поговорила с двумя наложниками, а потом зачем-то направилась прямо ко мне. Асазваал нехорошо улыбнулся.
А она подошла, положила мне руки на плечи и тихо сказала:
– Мальчик, наша с тобой свадьба через три дня, но я уже не могу дождаться. Какой же ты у меня мудрый. Вроде такой молодой, а уже знаешь, что предвкушение иногда заводит сильнее, чем обладание.
После чего провела рукой по моему телу и, выдав напоследок озорную улыбку, развернулась и ушла.
***
В объятиях ревнивых ночи лениво задрожал рассвет. А я отлично выспалась. Умылась, оделась и пошла искать с кем бы мне позавтракать. В гостиной обретался Телльмуур с грудой бумаг. Увидев меня, он приветливо улыбнулся.
– Уже встала? Миритис с Вильмааром уехали. Отец не стал тебя будить. Сначала они проедут по Оазису, а потом Вильмаар вернется, а Миритис поедет с визитом к Воительнице Тагирас. Так что мы вдвоем. Есть хочешь?
– Да, ты завтракал?
– Да, мы уже перекусили. Сейчас, подожди, закончу, - и Телльмуур стал быстро что-то дописывать.
– Так все. Пошли в столовую.
По пути я спросила:
– Стихи пишешь?
– Да, но не совсем те, что ты думаешь…
– А разве Фискальдууз может что-то писать кроме стихов о принцах, простынях и голубях?
– Чудачка ты, Арье, - рассмеялся Телльмуур.
– Конечно же, я пишу разные стихи. А у тебя очень поверхностное отношение к моему творчеству…
– А как же еще к нему относится? Тебя ни один нормальный человек не будет всерьез воспринимать…
– Не скажи… Вот, например, мальчики в оазисах меня читают…