Оазис
Шрифт:
Принцесса после этого надолго замолчала. Тоже думала. Хотелось бы мне знать о чем. Я злился на нее и на себя злился, потому что понимал, что неправ. Она не сделала мне ничего плохого. Даже старается быть любезной и заботливой. Но мне было очень неприятно потому, что я уже не мог относиться к ней как к средству. И уже сомневался, что смогу ее обмануть или предать. Не то, чтобы я собирался так поступить изначально, но мне было гораздо проще, пока я не видел в ней человека. А она постоянно удивляла меня и, кажется, я начинал ее уважать… И из-за этого злился еще сильнее. Меня раздирали противоречия, в душе плескались боль и раздражение, потому что я не знал, что мне делать дальше. Совесть требовала стать для принцессы, по крайней мере, хорошим
Но готов ли я провести с ней ночь, чтобы потом быстрее передвигаться?
***
Ночь удалась. Я вообще всегда предпочитаю обострять ситуацию, чтобы потом она уже куда-нибудь определилась. Поэтому я все время пыталась достучаться до Лельмаалата, пока он не намекнул, что я слишком надоедлива и не даю ему спокойно думать. Впрочем, я понимала, что ему тяжело. Изнеженный дракон, привыкший к роскоши и свежим фруктам, вынужден оставлять след своей жизни на белоснежном песке… А я ничем не могу ему помочь… Мое дело - кормить, поить, развлекать и ждать, пока он ко мне привыкнет. Надо было у папы поинтересоваться, как быстро они с мамой разобрались в своих чувствах. Правда, мне показалось, что тот поцелуй на взаимном выборе что-то пробудил и во мне и в Леле… Но вместе мы уже были почти сутки, а ни одного томного взора, да даже просто заинтересованного взгляда я в свой адрес не заметила. У меня вообще возникало впечатление, что у Леля только два настроения на выбор. Либо хмур, либо зол… Но в ту, первую ночь в башне он мне таким не показался… Наоборот, был энергичен, бодр и разговорчив. Скорее, дело в том, что слишком много перемен. Учтем на будущее, каким он бывает, если в его жизнь вмешиваются сторонние факторы… Раз уж характеристику мы сожгли. Даже жалею. Насколько все было бы проще.
Я думала, что когда уйдем из Оазиса, мне придется много рассказывать и о себе и об отце, который ждет нас где-то неподалеку, и об Аэрте. Но вопросов с его стороны не было. Вот не думала, что гордость будет сильнее любопытства. Он даже про наше путешествие ничего не спросил, как будто ему было все равно, куда мы идем и когда будем на месте. И еще я надеялась, что он не воспринял наши прогулки по пескам, как попытку сблизится. Я где-то читала, что если люди вынужденно общаются друг с другом довольно долго, то даже неприязнь может перерасти в симпатию.
***
К полудню следующего дня, когда мы расположились на привал, я дозрел. Начал улыбаться и помогать принцессе. Вместе что-то делать у нас получалось неплохо. А я перенимал опыт походной жизни. Из плаща мы соорудили нечто вроде палатки, так что могли лежать там не испытывая неудобств в виде невозможности повернуться или постоянно спадающей на лицо материи. Неба не было видно, это да. Но было нежарко и спокойно. Мне. Рядом с принцессой.
Похоже, выбранная стратегия поведения оказалась полезной для нас обоих. Принцесса тоже перестала нервничать, и не пыталась общаться со мной во что бы то ни стало. Мы просто лежали рядом. И мне вдруг стало так легко от того, что есть человек, с которым я могу пересечь эту огромную, как весь мой мир, пустыню. Человек, который помогает мне становиться самим собой, потому что ничего от меня не ждет и не требует. И я испытал чувство
Мы заснули рядом. И снилось мне только хорошее. Даже проснувшись, я ощущал некую притягательную пустоту в душе. Весь груз моих мыслей отступил на второй план, и я даже решил продолжить с Арье разговор о литературе.
– А какие книги нравятся тебе?
– Не знаю, наверное, таких не очень много. Потому что в большинстве из них главный герой, который сначала повествования еще что-то из себя представляет как человек, к концу становится совершенно невменяемым и якобы из-за любви совершает массу идиотских поступков.
– Может быть, он просто пытается соответствовать героине?
– О, да!
– рассмеялась принцесса.
– Они определенно достойны друг друга.
– Мой друг Коль сказал бы, что ради любви люди готовы на многое, как мужчины, так и женщины.
– Может быть, - не стала спорить Арье, - но любовь еще поди найди. А геройствовать требуется постоянно. Постоянно всем доказывать, что ты лучше, чем есть на самом деле…
– Так может, степень готовности к геройству и есть степень возможной любви?
Принцесса не ответила, но посмотрела на меня странно. Как будто что-то вспоминала или переосмысливала…
***
Вторая ночь была значительно лучше первой. Мы отдохнули, а меня еще грела мысль, что еще чуть-чуть и будем дома. Оазис уже давно скрылся из виду, но почему-то именно сейчас я себя почувствовала от него свободной. Несмотря на все его очарование и необычность мне хотелось поскорее забыть об этом приключении. Слишком глубоко я в него погрузилась.
Неожиданно стало легко общаться с Лелем. Если бы не походные неудобства я уже была готова продлить нашу прогулку. Он оказался интересным собеседником. И хорошо воспитанным, когда то, о чем мы говорили, не касалось его напрямую. Но я не провоцировала. Мне было все равно, о чем говорить. Хотя я не раз и не два проклинала эту дурацкую систему воспитания в Оазисе, когда будущим супругам не дают даже возможности нормально узнать друг друга.
Он так мило сам начал разговор, что я с удовольствием его продолжила. И даже не дожидаясь вопросов с его стороны, решила проявить несколько большую заботу, нежели простая любезность главного проводника.
– Лель, а ты не устал?
– Да нет, - он непринужденно пожал плечами.
Звезды в пустыне были яркими, и его фигура с черным покрывалом волос в белой походной одежде была на удивление органична. Я в какой-то момент даже засомневалась, что этот мужчина идет именно со мной и ко мне. Потому что он был нереальным. Гибким и красивым, и благородно естественным.
– Я думаю, завтра мы уже будем на месте. Направление мы выдержали, значит до точки встречи меньше суток.
Лель, не сбавляя шага, бросил на меня странный взгляд, как будто пытался понять, какой из пришедших в голову вопросов, задать первым.
– А что за встреча?
– Нас ждет мой отец.
– Я невольно улыбнулась, представляя реакцию папы на Лельмаалата.
– Он сопроводит нас во дворец.
– Он дракон?
– Да! И самый лучший.
– В этом-то я не сомневаюсь. Мой отец тоже был самым лучшим драконом.
– Конец фразы вышел тихим. Лель поправил на плече мешок и зашагал быстрее. Я решила не заострять на этом внимание.
– Так что, через Инграм перелетим.
– А где он нас ждет?
– У края магической завесы. Он как и ты не питает особой любви к Оазису, поэтому решил его не навещать, - может, после этой фразы Лель поймет, что у нас очень много общего, ну или хотя бы у папы очень много общего с ним, а через папу со мной. Как же все сложно!
– Неужели завеса простирается так далеко?
– удивился Лель.
– Да, отец мне тоже говорил, что по расстоянию меньше суток, но на деле получается больше. Но ничего, направление мы держим правильное, от той башни… Так что скоро будем на месте…