Оазис

Мэтьюз Патриция

– Осторожнее в выражениях, дорогая, – заметила Зоя сухо. – В своде законов есть пункт касательно оскорбления офицера полиции при исполнении служебных обязанностей. Называть этого симпатичного молодого человека кретином – значит преступать закон.

Сьюзен тут же умолкла. Она уже отметила, что офицер медленно повел машину в сторону Бродвея, главной улицы города, словно они участвовали в каком-то параде. Достигнув полицейского участка, он притормозил перед центральным входом, где все прохожие могли хорошо их видеть, вместо того чтобы

подрулить к парковочной площадке, где обычно высаживали арестованных.

Когда они вышли из машины, Сьюзен спросила язвительно:

– Уж не собираетесь ли вы надеть на нас наручники? Такое зрелище было бы куда более впечатляющим.

Игнорируя ее замечание, офицер сделал жест рукой, предлагая им проследовать за ним в участок. Оказавшись внутри здания, он проводил их в первую по коридору комнату за вестибюлем и оставил там одних, предварительно заперев дверь.

Зоя уселась за стол в центре комнаты и зажгла сигару.

– Не понимаю, как ты можешь воспринимать это так спокойно! – с раздражением воскликнула Сьюзен. – Они делают это преднамеренно, пытаясь запятнать твою репутацию.

– Я уже давно поняла, что терять самообладание из-за вещей, которые не в твоей власти, – всего лишь пустая трата времени и сил. Правда, я разгневана не меньше твоего, но в данный момент я абсолютно беспомощна.

– Я чувствую, что мой отец приложил к этому руку, – произнесла Сьюзен мрачно.

Зоя нахмурилась:

– Ты полагаешь, он действительно может так поступить по отношению к своей собственной дочери?

Сьюзен мерила шагами тесное пространство комнаты.

– Неужели ты не видишь, что этот человек готов пойти на все, Зоя? Мы противостоим ему лично, так же как и Клинике, и он решил, что, действуя подобным образом, может подорвать доверие к нам. Разве тебе не ясно?

Зоя кивнула:

– Да, пожалуй, он вполне способен…

Тут в комнату вернулся офицер с аппаратурой для взятия пробы на алкоголь. Обеим женщинам пришлось дыхнуть в прибор, причем офицер принял меры, чтобы они не могли прочитать показания на шкале.

– Итак, молодой человек? – спросила Зоя. – Что показала проба?

Он не глядел в ее сторону.

– Я должен сначала посовещаться с моим начальством…

– Офицер… – Она сделала глубокий вдох. – Полагаю, я проявила просто ангельское терпение, но теперь ему приходит конец. Я требую личной встречи с начальником полиции Дарнеллом. И немедленно!

– У нашего начальника и без того много хлопот.

– У него их будет гораздо больше, если он сейчас же не придет сюда. Вам обоим придется защищаться в суде, когда я предъявлю иск за незаконный арест!

– Я пойду выясню, сможет ли он вас принять, – пробормотал офицер и поспешно удалился.

Сьюзен зааплодировала:

– Ты просто молодец, Зоя!

– Теда Дарнелла не так-то легко запугать. Он человек бескомпромиссный и чуждый сентиментальности.

– Но если за нас решили взяться, то тут не обошлось без его приказа.

– Может

быть, да, а может быть, и нет. Если за всем этим действительно стоит твой отец, он мог подкупить того молодого офицера. В Оазисе случались и более странные вещи.

– В любом случае пробы не могли показать, что мы находились в состоянии опьянения.

– Безусловно. Я достаточно глубоко изучила все, что касается употребления спиртного и наркотиков. То количество алкоголя, которое мы приняли за последние два часа, не могло составить больше двух сотых процента, что намного ниже максимально допустимого.

Дверь распахнулась, пропуская начальника полиции Дарнелла. Он натянуто кивнул:

– Мисс Тремэйн, мисс Ченнинг. Что такое я слышу от офицера Мэннинга? Вы собираетесь подать иск за незаконный арест? Но никакого ареста не было, дамы. Вы просто задержаны для взятия пробы.

На губах Зои появилась мрачная усмешка.

– Я знаю это, начальник, однако угроза сработала, и вы тут же бросились сюда.

– А как насчет иска за полицейское преследование, мистер Дарнелл? – гневно подхватила Сьюзен.

– Молодой офицер просто исполнял свой долг, как он сам его понимал. Возможно, он немного переусердствовал, однако вам не причинили никакого ущерба.

– Это не совсем так, – возразила Зоя. – Ущерб был нанесен, и немалый.

– Вы имеете в виду, что вашему делу едва ли пойдет на пользу, если станет известно, что главная противница центра для лечения алкоголиков была задержана и препровождена в участок для взятия пробы на степень опьянения? – Дарнелл слегка улыбнулся. – Тогда я посоветовал бы вам полностью воздерживаться от спиртного на публике.

– Что показала проба? – осведомилась Зоя.

– Содержание алкоголя в вашей крови составило одну сотую процента.

– И как, по-вашему, этого достаточно, чтобы предъявить обвинение в вождении автомобиля в нетрезвом состоянии? Или за нахождение в автомобиле в пьяном виде?

– Разумеется, нет. Вы обе свободны. Мы отвезем вас обратно к вашей машине, мисс Ченнинг.

– Нет уж, спасибо, мы вызовем такси, – отказалась Сьюзен. – Нас и так уже слишком многие горожане видели сегодня в полицейской машине.

– И никаких извинений за причиненное беспокойство, начальник полиции Дарнелл? – спросила Зоя.

Он бросил на нее суровый взгляд:

– Я не приношу извинения за действия офицеров, слишком ревностно относящихся к своему долгу. Предпочитаю видеть их скорее такими, чем излишне мягкотелыми.

– Мистер Дарнелл, если подобное повторится, я вынуждена буду заключить, что Сьюзен права и что мы подверглись преследованию со стороны полиции. И тогда вам это даром не пройдет. У меня сохранилось кое-какое политическое влияние в Оазисе, возможно, даже достаточное для того, чтобы помешать мэру Уошберну быть переизбранным на следующий срок. В таком случае уже в ноябре у нас может появиться новый начальник полиции.