Оазис

Мэтьюз Патриция

Ноа взял ее под руку, и, словно поняв друг друга без слов, они направились в сторону внутреннего двора.

Там было особенно красиво при свете скрытых ламп на кронштейнах, установленных для подсветки растений, фонтана и птиц с пестрым оперением. По указанию Дика в атриуме заранее расставили столики, и Сьюзен повела доктора к одному из них. Пока они располагались поудобнее, Ноа украдкой наблюдал за Сьюзен. Она казалась ему самой безобидной из всех молодых женщин, каких ему когда-либо доводилось встречать, и все же в ее облике присутствовала некая чувственность, которая сильно притягивала его. Он прибыл сюда в самом скверном расположении

духа, решив выпить от силы одну-две рюмки и потихоньку улизнуть. Теперь же Ноа пришел к заключению, что, пожалуй, имеет смысл задержаться здесь еще на некоторое время.

Синди Ходжез твердо придерживалась правила – никогда не прибывать на приемы слишком рано. Обычно весь первый час оказывался пустой тратой времени. Даже если гости, из которых она желала вытянуть нужную информацию, уже явились, всегда лучше подождать, пока алкоголь притупит их разум и развяжет языки. Поэтому шел уже восьмой час, когда она села в машину и направилась к особняку Тремэйн, который находился на противоположном конце города, в паре миль от ее дома. По пути Синди решила проехать мимо Клиники, что она делала каждый день, вне зависимости от обстоятельств. Всегда существовала вероятность, что она заметит у входа какое-нибудь знакомое лицо. Ловко управляясь со своим «порше» на большой скорости, она что-то тихо напевала. Синди чувствовала себя на высоте. Все оборачивалось для нее как нельзя лучше. Ей понадобилось бороться и пробиваться в жизни всеми доступными средствами целых пять лет, чтобы достичь своего нынешнего положения…

Внезапно она притормозила и, бросив взгляд на зеркало заднего обзора, остановила машину. По обочине дороги брел высокого роста человек в ковбойской шляпе, джинсах и сапогах для верховой езды. В руке он нес небольшую сумку. Что-то в его облике показалось ей смутно знакомым. Клиника находилась лишь в четырех кварталах отсюда, но все же представлялось маловероятным, чтобы кто-нибудь из знаменитостей направлялся туда пешком. Тем не менее Синди некоторое время не трогалась с места, внимательно рассматривая обветренное лицо мужчины. Ее мозг действовал безотказно, когда дело касалось имен и лиц. И она вспомнила. Но достаточно ли он известен, чтобы из-за него беспокоиться?

– А черт! – выругалась Синди вслух. Когда человек поравнялся с ней, она наклонилась и открыла дверцу.

– Привет, ковбой! – окликнула она певучим голоском.

Тот остановился и, нагнувшись, уставился на нее.

– Если не ошибаюсь, Тодд Ремингтон?

– Да, это я, – протянул он в ответ. – Признаться, я удивлен тем, что меня еще узнают вот так, на улице.

– Узнавать таких людей, как вы, – моя работа. Меня зовут Синди Ходжез.

Лицо Рема прояснилось.

– Привет, Синди! Я – давний поклонник вашей рубрики в газете.

– В таком случае, давний поклонник, не позволите ли мне подвезти вас?

– Но я направляюсь в…

– В Клинику, я знаю, – кивнула она. – Это в четырех кварталах отсюда.

– Как вы об этом догадались? – Он уже просунул одну длинную ногу в салон. – Но, надо полагать, моя слава бежит впереди меня.

– Так же, как и запах бурбона, – отозвалась Синди, наморщив нос.

– Ужасно, не правда ли? Но я решил, что раз впереди меня ожидает долгое воздержание, почему бы не заглянуть напоследок в салун и не перехватить рюмочку? Возможно, им там, в Клинике, придется не по вкусу, если я явлюсь туда под хмельком. Ну да черт с ними! Им хорошо известно, что я – безнадежный алкоголик,

иначе я не стал бы к ним обращаться.

Синди между тем снова завела мотор. Рем бросил на нее короткий взгляд, поражаясь своему везению. Но не слишком ли смело с его стороны надеяться на упоминание о себе в популярной колонке?

– За последние несколько лет вы почти не появлялись на публике, не так ли, Рем? – заметила она деловито.

– Не совсем. Я все это время был рядом, но с тем же успехом мог бы и вовсе исчезнуть из виду. Стоит мне случайно наткнуться на продюсера, как он начинает смотреть мимо меня, словно перед ним пустое место.

– Да, вестернов сейчас почти не снимают.

– Но, говорят, скоро ожидается новый всплеск их популярности. До меня доходили такие слухи.

Синди пожала плечами:

– Слухи – главный двигатель в любом бизнесе, Рем, и вам это должно быть известно.

– Да, пожалуй, вы знаете это лучше, чем кто-либо другой. По моему суждению, вестернам пора уже вернуться на большой экран. Видите ли, у кинематографистов тоже есть свои взлеты и падения. Разумеется, я не рассчитываю на главную роль. Мне это уже не по зубам, и, кроме того, публика меня, наверное, подзабыла. Но я вполне мог бы справиться с второстепенной ролью, и…

Он болтал без умолку, и Синди наконец сообразила, что он из кожи вон лезет, лишь бы быть упомянутым в ее колонке. Его рвение было почти столь же сильным, как исходивший от него запах виски. Бедняга! Человек, переживший свою славу, к тому же еще и пьяница. Вдруг ее осенило.

– Рем, я еду на прием, который дает здесь, в Оазисе, некая Зоя Тремэйн. Вы, случайно, не знакомы с ней?

Рем казался слегка задетым тем, что его речь прервали.

– Я не знаю ни единой души в этом городишке.

– Сегодня у меня нет спутника. Почему бы вам не отправиться туда со мной? Там можно хорошо поразвлечься.

Они остановились перед Клиникой, и Рем уставился на здание. Невзирая на живописность окружающей местности, оно своим обликом напомнило ему тюрьму, и на какое-то мгновение он представил себе решетки на окнах. Рем тряхнул головой, чтобы прогнать видение.

– Я должен явиться сюда не позднее чем сегодня вечером.

– Лишний час или два – какое это имеет значение? Скажете им, что вы по той или иной причине задержались. – Она тронула рукой его колено. – Итак?

Включая зажигание, Синди недоумевала: что заставило ее взять с собой на прием это живое ископаемое? Но она помнила, что Тодд Ремингтон становился весьма задиристым, если выпивал лишнего. Добрая ссора, по мнению Синди, всегда оживляет вечеринку и чаще всего дает какую-нибудь пикантную подробность для ее колонки. Этот спившийся ветеран изнывал от желания быть упомянутым в «Новостях от Синди», и не исключено, что она сможет оказать ему такую услугу.

– Когда мой брат вернулся из Вьетнама, – рассказывал Ноа, – я занимался на подготовительных курсах при медицинском колледже. Он пробыл в Денвере уже целый месяц, прежде чем я смог с ним повидаться. Когда же я приехал домой на рождественские каникулы, то пришел в ужас от его вида. Я просто не узнал брата. В колледже Рэнд был признанным спортсменом, он выступал за местную футбольную команду и два года подряд участвовал в панамериканском турне. Во Вьетнам его отправили настоящим здоровяком, и весил он без малого двести пятьдесят фунтов. Ко времени нашей с ним встречи в те рождественские праздники он похудел до ста пятидесяти фунтов.