Оазис Джудекка
Шрифт:
Никогда – ни до, ни после – я не мог представить себе более мертвого и абстрактного места. Даже абсолютная пустота казалась понятнее. В этом противоестественном ландшафте было что-то по-настоящему пугающее, гораздо более страшное, чем монстры и предсмертные видения жертв. Ловушка, в которой цепенело воображение, а воспоминания причиняли только ненужные мучения. Я будто рассматривал при громадном увеличении ячейки высохшего мозга. Или это было воплощением какой-то чудовищной топологии? Бессмысленно гадать. На изнанке реальности невозможно пробыть
Потом раздался далекий звон колокола. Невыносимо низкий звук еще не успел умереть, когда новый удар реанимировал его – и пытка для ушей продолжалась. Я морщился, пока мозг плодил призраков. Свет дрожал – иного слова не подберу; ритм этой дрожи, навязанной извне, подчинял себе мое восприятие. Три силуэта впереди меня то исчезали, то возникали снова. Затем появился еще один – неподвижный.
Вначале я принял его за ребенка. Он сидел посреди бесконечности, свесив коротенькие ножки в пропасть и опираясь ручками на поручень. Старуха равнодушно прошла мимо; счастливчик тоже не обратил на него внимания. Излишне говорить, что Сирена была всецело поглощена своим дитем и топала за теми двоими будто на поводке.
Колокольный звон внезапно оборвался. Последний удар был очень громким. У меня заложило уши, зато свечение стало ярким и ровным, а в голове немного прояснилось.
Оказалось, что на мосту сидит карлик ростом с пятилетнего мальчика, одетый в нелепый разноцветный комбинезон. У него было взрослое морщинистое личико, обладавшее незаурядной подвижностью. Позже я увидел, как он строит злобные гримасы. Это была издевательская и совсем не смешная пародия на человеческую мимику.
Я остановился рядом с ним и спросил:
– Что ты здесь делаешь?
Он медленно повернул голову. Одна сторона его лица выглядела удивленной, другая откровенно насмехалась надо мной. Потом он процедил тонким скрипучим голоском, который царапал слух:
– Я снюсь тебе, придурок.
Я недолго думал.
– Тогда исчезни.
Он покачал головой и зачем-то показал мне отставленный средний палец.
– Не выйдет, дядя. Так просто от меня не отделаешься.
– Проверим? – Я навел на него пушку.
Он замахал кривыми ручками в притворном испуге. Мне показалось, что он вот-вот потеряет равновесие и свалится в пропасть, но он каким-то чудом удержался на краю моста. И не переставая болтал ногами.
– Но-но, кретин, смотри не застрелись! – предупредил он. – Я – это ты в здешней тюрьме. Отбываем пожизненный срок. Должен заметить, что я тоже от тебя не в восторге. Ну и местечко ты выбрал!
– Я выбрал?!
– Ну конечно. А кто же еще, мать твою? Думаешь, эта старая стерва еще способна завести куда-нибудь или заставить кого-нибудь потерять голову? Посмотри на нее. Кто на такую позарится? Разве что полный идиот.
– Я знаю как минимум двоих.
– Эти не в счет. Они же спящие.
– Разве?
Я
Я присел рядом с карликом и спросил, подыгрывая ему:
– И когда это закончится?
– Ох, дядя, с тобой не соскучишься. Откуда мне знать, ЕБ бы тебя побрал! Кто кому снится, я спрашиваю?
– По-моему, ты – мне.
Он терял терпение.
– Слушай, кретин, ты можешь заставить это исчезнуть?
– Что?
– Вот это! – Он ткнул пальчиком в верхний лабиринт, затем в нижний. Затем в старуху. Затем в меня.
– Самоубийство?
Он задрыгал ножками, словно от смеха, но личико его налилось невероятной злобой.
– Ты куда шел?
– Туда.
– А я?
– А ты сидел тут.
– Зачем?
– Потому что ты мне… Тьфу! – У меня возникло сильнейшее желание столкнуть его с моста и посмотреть, что из этого выйдет.
По-моему, он это понял. И ухмыльнулся.
– Смотри вниз, дядя.
Я послушно глянул вниз. При всматривании в лабиринт начинала кружиться голова. Что-то там было, проступало, как фрагменты мозаики, – и ускользало, оставаясь неуловимым. Я уже говорил, что глубина была просто пугающей, но помимо этого пропасть переворачивала все мои представления о горизонтах, демонстрируя вертикальную протяженность мира. И в ней сияли огни. Невероятное количество огней. Я вдруг увидел их и поразился тому, что не замечал раньше.
Они были похожи на звездные скопления в зоне Стеклянных Меридианов, однако я сразу понял, что это не звезды. Среди россыпей неподвижных огней мелькали цепочки бегущих. Кое-где они образовывали более или менее правильные фигуры, а также выстраивались в ряды. Лабиринт стал полупрозрачным, будто исчезающий скелет реальности. Острова искусственного света, открывшиеся подо мною, омывались океаном тьмы и были заключены в гигантскую металлическую раковину.
Вдруг до меня дошло, что это такое. Город, многомиллионный город. Один из тех погибших городов, что описаны в Новейшем Завете. Метастаз смертельно больной цивилизации…
Внезапно огни начали гаснуть.
– Эй, что происходит? – спросил я у карлика.
– Он исчезает. Ты же этого хотел!
– Хочешь сказать, сон закончился?
– Идиот! Он действительно исчезает!
Как он мне надоел! Но до меня еще не дошло, что взывать к логике бесполезно. Надо было выбросить свой разум в пропасть, разверзшуюся подо мной. Чуть позже я нашел отличный способ сделать это.
– Скажи хотя бы, что это такое? – закричал я, ударив ногой по металлическим перилам.