О3
Шрифт:
— Я отведу вас к каналу, — сообщила Баст, прекратив играть в гляделки с Лесорубом. — Он соединён с рекой, по которой вы сможете добраться до Изумрудного города. Надеюсь, вы там устроите такой же кавардак, как и здесь. И очень надеюсь, что кто-то сумеет-таки добраться до выродка и вырвать ему сердце!
— А добираться мы станем, видимо, вплавь? — осведомился Страшила.
Баст определённо хотела что-то съязвить, но покосилась на меня и проглотила остроту.
— На моей яхте. Она запросто выдаёт пятнадцать узлов, фарватер чист, так что следите за поворотами русла и не спите. Если
— Стоп, — сказала я, когда все уже думали идти за хозяйкой. — Для начала, верни нам кое-какие вещи и освободи лохматого от его украшений. Как мне кажется, мамаша не слишком обрадуется, если увидит его в таком виде.
— Ты знаешь Зинку, — констатировала Баст и покачала головой. — Просто поразительно, как человек, впервые угодивший сюда, сумел так быстро разобраться во всём, да ещё и столько натворил! Я, естественно, не стану пересылать вашим вторую часть оплаты, но возврата требовать тоже не стану. Одно могу сказать: ты — стоишь своих денег.
Лесоруб приподнял правую бровь, Страшила — левую, а Лев почесал за ухом. Мне оставалось пожать плечами. Я, может быть и стоила своих денег, только вот не понимала, почему. И да, Баст прежде уже называла меня киллером. И мне, и жёлтой полосе, перед глазами, всё это очень не нравилось. Начала болеть голова.
С оковами Льва проблем не возникло: Баст просто сняла с пояса дрыхнущего пантеро-человека что-то, типа оранжевого брелока и поднесла к ошейнику и браслетам. Коротко пискнуло им парень принялся растирать покрасневшую кожу.
За остальным Басти пригласила пройти в дверь, скрытую за статуей льва. Тут, в проходе, обнаружились тела двух женщин и черепки посуды в луже чего-то, остро пахнущего. Баст проворчала что-то о неудавшемся ужине, на что Лесоруб заметил, дескать трапеза могла состояться и в преисподней. Богиня ему определённо не нравилась. Очевидно, после её дурацких замечаний.
Несколько переходов с холодным ровным светом, сильно контрастирующим с архаикой главного зала.
— Объясни, — попросила я, после очередного поворота. — На кой чёрт тебе эти идиотские пирамиды, люди с головами животных и прочая чепуха?
— Давно хотелось, — Страшила покосился на неё и со вздохом покачал головой. — А ты не вздыхай. Подлиза, у твоего хозяина башню снесло, почище моей. Стелла утверждает, что это — побочный эффект постоянно действующего поля, но я ей не верю — сучка постоянно лжёт.
— И как, все эти люди довольны, что им присобачили звериные головы?
— Пусть будут довольны тому, что живы вообще, — богиня пожала плечами. — Вы то не в курсе, но вообще-то, все они в своё время подверглись заморозке, потому что у каждого обнаружили смертельное заболевание. Я подарила всем новые здоровые тела, а уж какие — мне решать.
— Прямо-таки второй шанс, — съязвил Страшила. — У тебя, точно — комплекс божества. Может плохо кончиться.
— Беспокойся о себе, — отрезала Баст и распахнула очередную дверь, — Сюда.
За дверью оказалось что-то, вроде кабинета. Как пояснила хозяйка, у которой приключился приступ откровения, сюда она приходила, когда её хотелось ощутить себя, прежней.
Рабочий стол с отключёнными голографическими мониторами, удобное кожаное кресло и открытый блокнот с парой строчек. На полу — паркет, на стенах — две картины. На одной — изображение горы в туманной дымке, на другой — портрет пожилого мужчины с девочкой на руках. Кажется, мужчина и девочка состояли в родственных связях и оба точно походили на Баст. Картина выглядела старой, так что, вполне вероятно, я видела нашу богиню в детстве. Какие доверчивые глазёнки.
На столе лежали вещи, отнятые у нас: кошелёк, букет увядших цветов и коробка с таблетками.
— Мы поменяли железяке батарейку, пока он валялся в отключке, — пояснила Баст. — Можешь не благодарить — не нуждаюсь. Старя накрылась, так что теперь у тебя остаётся от полутора до двух суток. Сразу говорю: ни запасных батарей, ни подходящих имплантатов у меня нет. У кого есть — сами знаете.
Старясь не глядеть Лесорубу в глаза, я достала из кошелька отографию, взятую в его домике и отдала владельцу. Металлические пальцы предали своего хозяина, и карточка упала на пол. Великан издал глухой неразборчивый звук и вдруг упал на колени, острожно прикоснувшись к лицу на снимке. Чёрт, наш товарищ плакал! Вот дерьмо…
Я взяла Страшилу, открывшего было рот и отвела в сторону. Ёлки-моталки, у меня у самой слёзы наворачивались. Баст казалась равнодушной, но, кажется, пробило даже её. Поэтому богиня тихо откашлялась и начала шептать мне в ухо:
— Интересный момент, фотография с собачкой — совсем не фотография, — боюсь, я не удержалась и брови поползли вверх. — Это — электронная матрица с каким-то хитрым шифром открытия. Мы так и не смогли взломать. Что ты там хранишь?
— Лесбийское порно, — ответила я и когда Баст вытаращилась на меня, хмыкнула. — Не твоё дело. Телефон где?
— На зарядке, — что-то бормоча под нос, богиня отошла в сторону и принесла мне трубку. — Разрядился, как и твой металлический плакса.
— Заткнись, — тихо сказала я. — За любого, из своих, голову оторву!
Мы посмотрели друг другу в глаза и тут я сообразила, что оппонентка выглядела по-настоящему потрясённой. Что-то очень удивило её во всей этой ситуации. Можно сказать, потрясло.
— Лес, ты как? — спросила я. — В норме?
— Какой хрен, — он тяжело поднялся и подхватив фотографию, сунул её в нагрудный карман. — Ладно, в норме. А я ещё думал всё время, почему она мне снится? И так больно, всякий раз… В норме я, в норме!
— Очень хорошо, — я разложила вещи: кошелёк с загадочной карточкой в карман, букет, телефон и таблетки в суму. — Значит, пошли. Веди к своей яхте.
По дороге стали всё больше попадаться лежащие люди. Видимо, работники обслуживания, судя по одинаковой одежде, выглядящей, как дикая попытка совместить современную функциональность и антураж древнего Египта. Баст заметила, что дизайн разрабатывался ею лично и тут же получила язвительное замечание Страша о китче и бессмысленности. Это так задело «модельера» что пару минут они перебрасывались ругательствами, словно играли в какую-то хитрую игру.