«О» - значит омут

Графтон Сью

– Я могу что-нибудь для вас сделать?

Она не смотрела на бумагу, но я заметила, что она слегка дрожит.

– Вы — Кинси Миллоун?

– Да.

– Надеюсь, вы сможете мне помочь.

– Я точно могу попробовать.

– Я боюсь, что произошла ошибка. Кое-что было послано вам по ошибке, и мне нужно получить это обратно.

– Неужели. И что это такое?

– Фотоальбом. Я была бы благодарна, если бы вы вернули его как можно скорее. Вообще-то, сегодня, если это удобно.

Я сохраняла лицо непроницаемым, но знала,

о чем именно она говорит. Моя тетя Сюзанна прислала мне этот альбом вскоре после того, как мы познакомились, примерно в это же время в прошлом году. Посылка пришла, когда меня не было в городе, так что Генри передал ее Стэси Олифанту, который отвез ее в городок Кворум в пустыне, где мы работали над делом. Альбом был старый, наполовину заполненный фотографиями семьи Кинси, и я была тронута этим жестом. Не было никаких признаков, что альбом мне одолжили на время, хотя, когда я теперь думала об этом, я понимала, что он не был моим, чтобы хранить.

Я сказала:

– Извините, но я не уловила ваше имя.

– Беттина Тургуд. Я приехала из Ломпока, надеясь избежать дальнейших неприятностей.

– Кто устроил неприятности?

Она поколебалась.

– Ваша кузина, Таша.

– При чем тут она?

– Она спланировала событие. Она сказала, что послала вам приглашение.

– Конечно. Я получила его на прошлой неделе.

– Ей нужны старые семейные фотографии для большого дисплея, который она делает. Но, когда она попросила у Корнелии альбом, его нигде не нашли. Таша очень рассердилась, и теперь Корнелия винит во всем меня.

– Когда вы говорите Корнелия, я так понимаю, вы имеете в виду Гранд.

– Вашу бабушку, да. Таша думает, что Корнелия просто упрямится, отказываясь отдать альбом, потому что считает себя главной хранительницей семейной истории. Они двое сильно повздорили.

– Почему тетя Сюзанна ничего не сказала? Это она послала мне альбом. Если она хочет его вернуть, надо было просто сказать.

– О, нет, дорогая. Сюзанна не посылала альбом. Это я послала.

– Вы?

Она кивнула.
– В прошлом апреле.

– Почему вы это сделали? Вы меня не знаете.

– Корнелия велела. Я спорила до посинения, но она велела мне послать его вам, и я сделала это. Теперь, конечно, она забыла обо всем. Она перевернула дом вверх дном в поисках альбома. И когда не нашла, обвинила меня в том, что я передала его Таше за ее спиной.

Тогда я решила, что с меня хватит.

Я покосилась на женщину, пытаясь понять, о чем она говорит. Я понимала, что она сказала, но я никогда не встречалась с бабушкой и понятия не имела, зачем ей посылать мне семейный альбом.

– Вы в этом уверены?

– Да конечно. Вам не надо верить мне на слово, у меня есть доказательство.

Она открыла сумку и вытащила зеленую открытку, в которой я узнала почтовую квитанцию.

Беттина передала ее мне, и я увидела дату и время, когда посылка была отправлена и место для росписи получателя. Я узнала подпись

Генри. Он часто расписывается за меня, когда меня нет дома и условия доставки позволяют. Там также была запись, что посылка отправлена из Ломпока, все совпадало с тем, что мне известно. Почему бы этой женщине лгать? Откуда ей знать обо мне и альбоме, если она не отправляла его с самого начала?

– Почему бабушка велела вам отправить его мне?

– Я понятия не имею. Никто не осмеливается задавать ей вопросы. Теперь, когда она забыла, тем более бессмысленно спрашивать.

Так, очень мило. Отправка альбома была единственным жестом, который бабушка когда- либо сделала в мою сторону. Теперь она не только отбирает его, да еще и стерла само событие из памяти. Я тут умилялась по поводу тети Сюзанны, и этой иллюзии меня тоже лишили. Конечно, Беттина в этом не виновата. Она жалобно смотрела на меня.

– Что-нибудь не так?
– спросила я.

– Извините, не могу ли я воспользоваться вашими удобствами?

– Вам нужно в туалет.

– Да.

– Тогда почему бы вам не зайти в дом?

– Спасибо большое.

– Я могу приготовить вам чашку чая.

– Спасибо, дорогая. Это было бы замечательно.

Беттина прошла за мной через калитку к дому, где я открыла дверь и пропустила ее внутрь.

В моей квартире всегда прибрано, так что я не волновалась, что опозорю себя немытой посудой в раковине. Я волновалась, что у меня кончились чайные пакетики и молоко достигло достаточного возраста, чтобы пахнуть как младенческая отрыжка. Я посоветовала Беттине воспользоваться ванной на первом этаже, чтобы «освежиться», слово, которое пожилые люди употребляют вместо «писать, как скаковая лошадь после долгого бега».

Как только за ней закрылась дверь, я бросилась на кухню, чтобы проверить запас чайных пакетиков. Когда я открыла дверцу шкафчика, оттуда вылетела маленькая белая моль, которая была либо зловещим предзнаменованием, либо признаком наличия жучков.

Я открыла жестяную банку и обнаружила, что осталось три пакетика. При заглядывании в холодильник выяснилось, что молока нет вовсе, зато есть лимон, сок которого я собиралась смешать с содой, чтобы вымыть пластиковый контейнер, испачканный помидорами.

Этому трюку я научилась у тети Джин, которая славилась умением решать хозяйственные проблемы, в отличие от проблем реального мира.

Я наполнила чайник, поставила на плиту и включила горелку. Нарезала лимон. Достала чашки и блюдца, аккуратно положив чайный пакетик и бумажную салфетку возле каждой чашки. Когда Беттина появилась, мы сели и выпили чаю, прежде чем вернуться к интересующему нас предмету. К этому времени я смирилась с тем, чтобы отдать альбом, который лежал у меня на столе. У меня не было никакого права на него, и, судя по словам Беттины, вернуть его, значило почти спасти ей жизнь. Разобравшись с этим, я решила, что заодно могу получить какую-нибудь информацию. Я спросила: