«О» - значит омут

Графтон Сью

У Моны была аллергия на кошек, и она считала, что с собаками слишком много возни.

Мона командовала. Все остальные существовали, чтобы подчиняться.

Изумительная Мона. У него было, что сказать о ней, и ничего из этого не было хорошим.

Джон оставил пишущую машинку, взял стопку бумаги и устроился с комфортом на своей незастеленной кровати, подложив под спину подушки. Простыни пахли сексом двухдневной давности, запах, не настолько оживляющий память, как ему казалось раньше.

Он думал о Моне, постукивая

ручкой по нижней губе. Он не знал, с чего начать. Как бы он ее ни ненавидел, Джон знал, что не может писать о Моне без того, чтобы не рисковать своими отношениями с отцом. Что более важно, он рисковал быть выкинутым из дома. Он никому не покажет свою работу, но с Моны станется подождать, пока он уйдет, залезть в его квартиру и порыться в его вещах.

Джон услышал стук в нижнюю дверь. Раздраженный тем, что его прервали, он отложил бумагу и ручку. Если это Уокер, он пошлет его подальше. Он открыл дверь в тот момент, когда Судьба поднялась по лестнице. Она была оживленной, обнимала его, улыбалась, со смехом рассказывая о своих делах. Кредо и Танцор красят футболки во дворе. Она сказала, что пойдет и сворует еще футболок, так что у нее есть только час. Она деловито раздевалась, когда почувствовала его настроение.

– Что-нибудь случилось?

– Это мой день, чтобы писать. Я обдумываю пару идей, и мне нужно время для себя.

– Я ненадолго. Можешь писать, когда я уйду. Я думала, ты обрадуешься.

– Я радуюсь. Просто у меня голова занята другим.

Раздевшись, она прижалась к нему, проводя руками по его бедрам. Он уже был готов. Она поцеловала его, губы мягкие и открытые, потом опустилась перед ним на колени. Он взял ее за руки и поднял, поцеловав ее с той силой, которой она всегда хотела от него. Улыбаясь, она поставила босые ноги на его, и они дошли до кровати.

Секс был хорош. Он всегда был хорошим, но сейчас ему хотелось покончить с этим и убрать ее с дороги. Судьба была разрушительницей. Ее энергия была, как горячая масса, влажная тряпка, прижатая к его лицу. Он едва мог дышать. Она, должно быть, почувствовала его отстраненность, потому что вцепилась в него, как осьминог, руками и ногами. Ей требовалось его полное внимание, и она делала все, что могла, чтобы завести его еще на один раунд.

Джон оттолкнул ее руку.

– Хватит. Я устал.

– Не будь такой какашкой. Ты никогда не отказывал мне раньше.

– Я не отказываю. Чего ты от меня хочешь? Мы только что занимались любовью.

Судьба повернулась на бок и оперлась головой на руку.

– Знаешь что? Мы должны быть вместе. Мы хорошо подходим друг другу.

– С чего ты взяла?

– Я это почувствовала с первого раза, когда мы встретились. Как будто мы были вместе в другой жизни.

– Ага, конечно.

– Нет, я серьезно. Как будто бы я тебя помню.

– А как насчет Кредо? Сколько реинкарнаций ты разделила с ним?

–

Не смейся. Он скучный. Вечно хандрит. Я устала до смерти от него, его родителей и этого дурацкого города. Очень хочется уехать отсюда к чертовой бабушке.

– Я думал, что автобус принадлежит Кредо.

– Кто говорит про автобус? Для этого есть большой палец. Я всю страну объездила автостопом, до того, как с ним связалась. Беременная, потом с ребенком на руках. Всегда найдется парень, который притормозит и предложит подвезти. Ты идешь, куда тебя занесет ветром.

– Попутного ветра, но оставь меня в стороне от этого.

– Где твоя жажда приключений? Разве тебе не хочется взлететь?

– Не особенно. Как насчет твоего ребенка? Ему может не понравиться таскаться туда-сюда ради твоего каприза.

– Я оставлю его с Кредо. Танцор в восторге от Деборы. Он будет счастлив.

– Ты не можешь этого сделать. Ты говорила, что он даже не его ребенок.

– Ты думаешь, что дети это имущество? Мой, твой, его? Танцор — дитя вселенной. Он найдет свою собственную тропу в жизни. Я ему для этого не нужна.

– Ему одиннадцать. Ты не можешь просто бросить ребенка и сбежать.

– Я его не бросаю. Я думаю о том, что лучше для него. Дебора все равно считает, что я дерьмовая мамаша, и может быть, она права. По крайней мере, с ней у него будет нормальная жизнь. Нам с тобой хорошо вдвоем. Мы можем уехать куда угодно. Нова Скотия. Ты там когда-нибудь был? Мне нравится, как это звучит. Нова значит «новая», но что такое «скотия»?

Судьба положила руку Джону на грудь и закинула на него ногу.

Ее плоть была горячей, и от веса ее ноги он почувствовал напряжение. Он ощущал ее лобковые волосы, прижатые к его бедру, как мочалка.

– Хорошая идея, но ничего не получится.

– Почему?

– Вот несколько свежих новостей. Мне восемнадцать. Я живу дома. Через два месяца я пойду в колледж. У меня даже нет работы.

– У меня тоже. Кому нужна работа, когда можно попрошайничать? Ты бы видел их в Хэйте. Туристы стоят вокруг и глазеют на этих странных хиппи. Для них это как зоопарк. Протяни руку, они положат в нее деньги. Они боятся нас до смерти.

– Я не хочу быть попрошайкой, когда вырасту.

Судьба закинула руку ему за плечи и шутливо встряхнула.

– Да ладно тебе, старый хрыч. Это Лето Любви. Мы пропускаем все удовольствие.

Джон смотрел в потолок, размышляя, сколько еще терпеть ее, прежде чем потребовать назад свой день.

Она поцеловала его в шею, издавая мурлыкающий звук.

– Я тебя люблю.

– Перестань.

– Правда.

Она лизнула его шею, куснула в плечо и ласково потерлась о него, несмотря на то, что он не реагировал.

– Прекрати.

– Такой сердитый. Такой ворчливый. Неужели ты не любишь меня ни капельки?