О судьбе и доблести
Шрифт:
Течение Гидаспа стало стремительным; вода от ливня поднялась и образовала большую промоину, куда и устремилась значительной своей частью. Солдаты едва-едва добрались до середины этого места: было скользко, и вода все время их захлестывала. Говорят, Александр сказал: «Если бы вы поверили, афиняне, сколько опасностей я терплю ради вашей славы».
Это рассказывает только Онесикрит; сам же Александр пишет, что они бросили плоты и перешли с оружием через промоину по грудь в воде. Переправившись, он с конницей на 20 стадиев опередил пехоту, рассчитывая таким образом: если на него нападет конное войско, то перевес будет целиком на его стороне; если
Осуществилось первое. На него бросились тысяча всадников и 60 колесниц; колесницы были все захвачены; всадников полегло 400. Пор, сообразив, что Александр переправился через реку, пошел навстречу со всем войском, оставив только охрану, которая помешала бы переправиться остальным македонцам.
Испугавшись слонов и большого войска, Александр ринулся на левое крыло неприятеля сам, а Кену приказал напасть на правое. Неприятельские солдаты, поворачивая вспять, отступали с обеих сторон до линии слонов и зажимали в клещи напиравших. Началась рукопашная беспорядочная схватка; едва лишь в восьмом часу вечера прекратилось сражение.
Так рассказывал в своих письмах виновник этого сражения. Большинство писателей согласно пишут, что Пор был ростом в 4 с половиной локтя [56] и по своему росту и весу так же подходил к слону, – хотя слон и был из самых больших, – как всадник подходит к лошади.
Слон этот обнаружил замечательную сообразительность и заботливость о царе: пока тот был в силах, слон гневно отбивал и отбрасывал нападающих; когда же он заметил, что Пор изнемогает от ран, нанесенных стрелами, он, боясь, как бы царь не свалился с него, медленно опустился на колени и потихоньку одну за другой стал выдергивать хоботом из него стрелы.
56
Т. е. более 2 м.
Когда Александр спросил взятого в плен Пора, как с ним обращаться, тот ответил: «По-царски». На следующий вопрос Александра: не скажет ли он еще чего? – Пор сказал: «В словах “по-царски” заключается все».
Александр не только оставил ему его царство под названием сатрапии, но еще добавил независимую область, которую покорил: там жило, говорят, 15 племен, было 5 тысяч хороших городов и очень много селений. Над другой областью, втрое большей, он поставил сатрапом Филиппа, одного из друзей.
После битвы с Пором умер и Букефал, не сразу, впрочем, а позднее. Большинство говорит, что он умер, пока его лечили от ран. Онесикрит же – что от старости и переутомления: ему было уже 30 лет. Александр сильно горевал; он считал этого коня близким существом и другом.
В память его он основал на Гидаспе город, который и назвал Букефалами. Рассказывают, что у него была любимая собака, Перита, которую он сам вырастил. Лишившись ее, он основал город, названный ее именем. Сотион [57] говорит, что все это он слышал от лесбосца Потамона.
57
Сотион Александрийский (II в. до н. э.) – древнегреческий философ и биограф.
Война с Пором расхолодила македонцев: им не хотелось идти по Индии дальше. С трудом отбросили они его, хотя он выставил против них
Рассказывали, что цари гандаритов и прасиев поджидают врага с войском в 80 тысяч всадников и 6 тысяч боевых слонов. Это были не пустые слова. Сандракотт, ставший царем вскоре после этих событий, подарил Селевку 500 слонов и покорил всю Индию, пройдя по ней с шестисоттысячным войском.
58
Около 185 м.
Александр сперва в гневе и отчаянии лежал, затворившись в своей палатке: он считал, что если они не перейдут Ганг, то все сделанное пойдет прахом; вернуться назад значило, по его мнению, признать свое поражение. Друзья приводили ему разумные доводы; солдаты толпились у дверей с плачем, криками и мольбами.
Он наконец сдался и велел сниматься с лагеря, но ради прославления себя придумал много напыщенной лжи: велел изготовить оружие больших размеров, ясли и уздечки большого веса и разбросать их; воздвиг алтари богам, перед которыми, перейдя реку, и доселе склоняются цари прасиев, принося жертвы греческим богам.
Сандракотт юношей видел самого Александра и, говорят, впоследствии часто повторял, что Александру ничего не стоило довершить свое намерение: царя ненавидели и презирали за его порочность и низкое происхождение.
Александр оттуда направился к Внешнему морю, выстроил много весельных судов и плотов и медленно стал спускать их вниз по рекам. Плавание это было, однако, трудным и не обошлось без сражений: Александр, высаживаясь, осаждал города и все покорял.
У маллов, которые считались самым воинственным племенем индов, он едва не погиб. Заставив градом стрел всех людей разбежаться со стен, он первым взошел на стену по приставной лестнице.
Лестница сломалась; варвары столпились стеной и ранили его, целясь снизу. Солдат с ним было очень мало; собравшись с силами, Александр спрыгнул в середину врагов и, по счастью, стал на ноги, размахивая оружием. Варварам показалось, что перед ними стоит какой-то призрак – весь в сиянии.
Поэтому они сначала кинулись в разные стороны, но затем, увидев, что с ним только два оруженосца, бросились к нему и, пробив мечами и копьями его доспехи, нанесли ему несколько ран, хотя он и отбивался. Какой-то малл, стоя чуть подальше, с такой силой пустил в него стрелу, что она пробила панцирь и вонзилась в кость около соска.
Александр, теряя силы от раны, согнулся пополам; поразивший его подбежал с варварским мечом в руках; Певкест и Лимней заслонили царя. Оба были ранены; Лимней умер, а Певкест продолжал сопротивляться, и Александр убил варвара. Покрытый ранами, он, наконец, после удара палицей по шее, прислонился к стене, не сводя глаз с неприятеля. В это время македонцы окружили его, подняли (он был уже без сознания) и отнесли в палатку.
Тотчас же по лагерю пошла молва, что он умирает. С великим трудом отпилили деревянную часть стрелы, потом едва-едва сняли панцирь. Теперь предстояло вырезать острие, вонзившееся в кость; говорят, оно было шириной в три и длиной в четыре пальца.