О сейдконе
Шрифт:
Ведьма долго стояла, все никак не решаясь постучаться, позвать хозяев…
Собраться с силами удалось не скоро. Когда солнце почти потонуло в море, Гейдрид наконец вскинула руку, легонько коснулась костяшками пальцев гладкого дерева…
Ее словно ждали – дверь распахнулась в тот же миг, а на пороге стояла, недобро поджав губы молодая женщина, закутанная в тяжелый серый платок.
– Зачем ты пришла, ведьма?
Уж с ней- то Гейдрил точно спорить не собиралась.
– Позови мужа.
А
– Что там за шум? – послышался голос из глубины дома.
– Ничего, милый, – сладко пропела хозяйка, обернувшись на миг на звук: – Просто ветер шумит в трубе! – и, развернувшись к Фритьофдоттир, тут же переменила тон: – Иди прочь, ведьма. Над ним больше нет твоей власти! – и дверь попыталась захлопнуть, но сейдкона успела поставить носок ботинка на порог:
– Позови мужа, Льювина! – и створку даже толкнуть смогла… Только зайти внутрь дома не получилось: словно невидимая стена встала перед нею.
Хозяйка рассмеялась – зло, надменно:
– Верно говорят посланники истинного бога! Ведьме не перешагнуть порога, освященного именем Единого! Не зря я перед закатом Знак Единого начертила.
Ведьма вскинула голову: на притолоке виднелась выцарапанная ножом спираль, рассеченная линией, соединявшей начало и конец.
Тут можно было бы начать спорить, убеждать – ну, или хотя бы спросить, не поверил ли в нового бога уже и хозяин хутора, – но ругаться не было никаких сил:
– Позови мужа!
– Так что за шум?! – вновь послышался голос из- за порога.
– Ничего, милый, просто коты дерутся у порога! – бросила короткий взгляд за спину хозяйка и резко обронила, обращаясь к Фритьофдоттир: – Тебе нет дороги сюда, ведьма!
Дверь распахнулась, и тот, кого Гейдрид так хотела увидеть шагнул ей навстречу… Остановился, удивленно склонил голову набок – косичка, заплетенная у виска, качнулась из стороны в сторону:
– Зачем ты пришла, сейдкона? – длинные волосы лезли в глаза, но он даже не потрудился убрать их за ухо.
– Не пускай ее! – вцепилась в рукав мужу Льювина. – Не говори с ней!
Он только плечом дернул:
– Молчи, женщина, твое место на кухне!
И могла ведь Гейдрид сейчас промолчать. Могла. Но не промолчала:
– Именно поэтому я выбрала Альва, а не тебя.
Тенгиль только светлую, разрезанную шрамом, бровь заломил:
– Ты пришла лишь затем, чтоб вспомнить моего беспутного брата? – в голосе звучала откровенная издевка.
Что ж, на этот раз он был в своем праве.
Сейдкона мотнула головой – звякнули серьги с камушками:
– Мой разговор не для ее ушей.
Тенгиль покосился на супругу, дернул уголком рта – то ли гадость какую сказать собрался, то ли просто усмехнулся, а затем сухо обронил,
– Иди, женщина…
– Но… – попыталась было спорить та, вцепилась в руку Тенгиля – тонкие пальцы бессильно скользнули по тяжелому наручу, задержались на запястье.
– Я сказал, иди! – процедил он сквозь зубы.
На этот раз Льювина спорить с Тенгилем не стала, развернулась, метнув злой взгляд на ведьму и ушла, шелестнув длинной юбкой.
А воин стоял, не отводя ровного взгляда пронзительно синих, грозовых глаз от нежданной гостьи. С моря дул холодный ветер, Гейдрид зябко передернула плечами, не зная, как начать разговор… и лишь тогда хозяин дома смилостивился, заговорил:
– Зачем ты пришла, сейдкона?
Ведьма собралась с силами и выдохнула:
– На Альтинге объявили вне закона всех нелюдей.
Тенгиль только хмыкнул:
– И что с того? Во фьорды просто придут новые боги: – и сьязвил, словно угадал мысли ведьмы: – Или боишься, твой гальдр будет следующим?
Сейдкона пропустила насмешку мимо ушей – да и вообще, сейчас было не до того, чтоб спрашивать, какую веру воин считает истинной. Не прогнал, дверь не захлопнул, значит, новый бог еще не поселился в его доме. А уж что там себе Льювина возомнила, ведьмы не касалось. Она и так поступилась гордостью, придя к хутору Неквисонов. Сейчас было важнее убедить Тенгиля, а не обмениваться с ним колкостями.
– По старому закону изгнанник может вернуться, если убьет трех таких же. Отведи меня на материк, Тенгиль! Проводи к Альву!
– Что?! – кажется, на этот раз Гейдрид смогла сбить с собеседника маску невозмутимости.
– Проводи меня к Альву! – горячо повторила сейдкона. – Он должен знать, что все нелюди объявлены во фьордах вне закона!
Тенгиль долго молчал, подбирая слова, а когда заговорил, голос звучал зло и жарко:
– Он забыл тебя! Он в изгнании уже три года. Он нашел себе другую.
Этого Гейдрид уже стерпеть не смогла:
– Не меряй всех своей меркой! – мужчина дернулся как от пощечины, но сейдкона даже не заметила этого, продолжив: – Я знаю, он помнит обо мне! Он ждет меня!
– Человеку не справится с йотуном или скессой!
Кого он убеждал? Ее или себя? Да и Гейдрид Фритьофдоттир, ведьма из Хедебю, уже все решила!
– Есть еще дисы. Или никсы. Или гримы. Проводи меня к Альву!
Не согласится проводить на материк, отправится сама. У изгнанника – у этого изгнанника! – должен быть шанс вернуться!
Неквисон по- звериному ощерился:
– А что мне за это будет?
– Что ты хочешь?
Мужчина долго молчал, подбирая слова. И заговорил медленно, тягуче, словно историю – прядь старинную читал: