О с Г 2

Дроздов Анатолий Федорович

— Я дворянин! — сказал он, лизнув пересохшие губы. — Меня нельзя связывать. Я дам слово чести.

— Нет у тебя чести! — ответил Рей и кивнул воинам: — Вяжите!

Пленников вывели на площадь. Здесь уже собирался люд. Рей подождал, пока толпа станет гуще.

— Кто староста?

Из толпы, хромая, вышел колченогий и скособоченный мужик.

— Я, милорд! — сказал, кланяясь.

— Знаешь их?

Рей указал на пленников.

— Да, милорд! — подтвердил старик. — Это его милость барон де Эврэ, владелец нашей земли.

При этих

его словах барон приподнял подбородок.

— А экипаж чей?

— Арендатора барона господина Анри.

Рей сделал знак стражнику. Тот открыл дверцу, вытащил и расправил в руках женское платье.

— А это чье?

— Жены арендатора, госпожи Сюзет.

— Она мертва, — сказал Рей. — Ее зарезали в кустах подле дороги в трех лье отсюда. Перед этим изнасиловали. Убиты также ее муж и кучер, управлявший экипажем.

Какая-то женщина в толпе охнула и заголосила. На нее шикнули.

— Всех троих перед смертью раздели и ограбили. В живых осталась только грудная девочка, — продолжил маркиз. — Мы привезли ее с собой. У меня есть все основания считать, что убийцы — это они! — Рей указал на связанных пленников. — Они привели сюда экипаж с вещами покойных, возле места злодейства остались следы их коней. Для любого суда достаточно, чтобы отправить виновных на виселицу. Но я хочу спросить вас: почему барон убил арендатора?

Толпа не ответила. Мужчины, встречаясь взглядом с маркизом, отводили взоры, женщины смотрели в землю.

— Не бойтесь! — сказал Рей. — Я, наместник провинции Бар и могу вас защитить.

— Я знаю! — раздался визгливый голос, сквозь толпу протолкалась конопатая женщина лет тридцати. — Мой муж, Джозу, служил кучером у господина Анри. Он рассказал, что барон потребовал у арендатора деньги, заработанные на его земле. Барон это проделывал уже не раз. Пригласит, даст заработать, а потом отберет. Другие боялись и отдавали, господин Анри воспротивился и решил сбежать. Он уговорил моего мужа, и они с госпожой выехали затемно. Но люди барона, наверное, проследили… Теперь Джозу лежит там…

Вдова заголосила. Подскочившие женщины увели ее. Рей подошел к барону и сорвал с его пояса кошелек. Высыпал содержимое на ладонь.

— Пять дукатов с мелочью, — сказал, рассмотрев монеты. — Во столько ты оценил жизнь троих людей, барон?

Де Эврэ побледнел.

— Властью, данной мне императором, — проговорил Рей, обернувшись к толпе, — я приговариваю барона и его слуг, повинных в насилии, разбое и убийстве, к смерти. Повесить!

Стражники взяли пленников под локти.

— Не имеешь права! — завопил де Эврэ. — Дворяне подлежат суду императора!

— Это так! — согласился Рей. — Но Его Императорское Величество Бодуэн Второй сурово спрашивает за разбой на дорогах. Он повелел грабителей, пойманных с поличным, вешать. Исключений для дворян не сделано.

— Сдохнешь! — брызгая слюной, крикнул барон. — Недолго вам с канцлером осталось!

— Это мы посмотрим! — хладнокровно заметил Рей и сделал знак.

Пленников потащили к дубу. Некоторые пробовали

кричать и вырываться, но удары рукоятями мечей успокоили даже самых буйных. Воины Рея перекинули через суки веревки и завязали на них петли. В них всунули головы приговоренных. После чего, взявшись за свободные концы веревок, потащили на себя. Осужденные взмыли в воздух и задергались. Толпа, замерев, следила за агонией. После того, как судороги казненных затихли, воины отпустили веревки. Тела глухо ударили о землю. Сотник, руководивший экзекуцией, осмотрел каждое и удовлетворенно кивнул. Рей подозвал старосту.

— По дороге в Дург, в кустах в трех лье отсюда лежат убитые, — сказал, доставая из кошелька золотой. — Мы там здорово натоптали, найдешь. Похороните несчастных! — Он вложил монету в заскорузлую ладонь. — Чтоб все по чину. Гробы, поминальная месса, кресты на могилах… Одежда покойных — в экипаже.

— Сделаем, милорд! — поклонился староста. — А с этими что? — Он указал на тела повешенных. Похоронить?

— Как хочешь! — пожал плечами Рей.

— На них добрая одежда и сапоги.

— Сними, а самих закопай! — согласился Рей. — У покойного арендатора были родственники?

— Неизвестно, милорд! Они издалека. Местные, как вы понимаете, арендовать поля у де Эврэ не спешили. Что станет с землями барона?

— Отойдут в казну.

— Кому платить подать?

— Королевскую долю привезешь в Бар.

— А баронскую?

— Можешь положить де Эврэ в могилу! — усмехнулся Рей.

— Спаси вас Иисус!

Староста схватил ладонь наместника и приник к ней губами. Рей сморщился и отнял руку.

— Дите я забираю с собой! — сказал сердито. — Понадобится кормилица — довезти его до Бара. Я заплачу. Найдется такая?

— Не сомневайтесь! — заверил староста. — Девочку зовут Полин. Теперь она сирота…

***

Оставив скакуна на попечение конюха, Рей взбежал по ступенькам и быстрым шагом двинулся коридором дворца. Встречные слуги сгибались в поклоне. Не обращая на них внимания, Рей заглядывал в комнаты, захлопывал двери и шел дальше. Алэйне нигде не было. Рей с досадой подумал, что следовало все же кликнуть прислугу и спросить, но нетерпение, гнавшее его, помешало это сделать. Зайдя в спальню, он встал у кровати и вздохнул. Придется все же звать слуг. В этот момент за его спиной кто-то задышал, и две теплые ладошки закрыли ему глаза.

— Стихи! — потребовал звонкий голос. — Новые! Читай!

— Я о тебе, кто мне всего дороже, Боюсь писать стихи. Вдруг, их прочтя, Другой, меня достойней и моложе, Тебя полюбит тоже не шутя. Я о тебе, кто мне всего дороже, Боюсь писать. Вдруг кто-нибудь, любя, Заговорит с другой, любимой тоже, Словами, что нашел я для тебя[2], — продекламировал Рей.

— Подлиза! — фыркнули за спиной, и ладошки исчезли. Перед Реем возникло смеющееся лицо жены, и он стал целовать ее глаза, щеки, губы. Она отвечала — нетерпеливо и страстно.