О пользе проклятий
Шрифт:
Амарго посмотрел на него, чуть усмехнулся, перевёл взгляд на Пассионарио и сказал негромко:
– Вот, видел? И этот человек носит титул, кто бы мог подумать… Благородное воспитание так и прёт… А ты, малыш, кое в чём всё-таки не прав.
– В чём?
– Не надо хамить. Тебя никто не собирался нарочно обижать. И насильно тебя заставлять никто не будет. Не хочешь – не надо. Ты свободный человек и вправе сам решать, как тебе жить.
Диего помолчал, опустив голову, немного успокоился, и сказал, уже не так резко:
– Пожалуй, я был не прав. Я всё-таки могу быть вам полезен. О
Да, злость, конечно, хорошая вещь, от многого помогает… Но неизвестно, поможет ли это человеку, которого сжигает Огонь. Вот ведь, какие кренделя иногда крутит судьба… Что же с тобой делать, девочка, с тобой и твоим Огнём, который явно слишком силён для тебя? Поделилась бы со мной, что ли… Или со своим другом Элмаром, может, стихи бы стал писать поприличнее.
– Вот, собственно… – закончила она, чуть пожав плечами. – Может, это тебе покажется смешным и несерьёзным, ты ведь через такое прошёл, что мне и не снилось… ты подумаешь, что я дура, и скажешь, что я просто ещё дерьма половником не хлебала, вот и выпендриваюсь… Но мне как-то и чайной ложечки хватает. Так что, зря ты думал, будто ты в чём-то виноват. Ты просто не мог ничего изменить.
Он вздохнул и погладил её по спине.
– А ты что же, думала, что стоит с кем-нибудь переспать, и все изменится? Конечно, не изменится. Для этого нужно что-то большее. Тебе надо найти какой-то стержень, смысл в жизни. Какое-то подходящее занятие. Я не имею в виду мужчину. Мужчину, конечно, тоже можно, но это тебе не поможет. Не тот случай. Ещё и любовь получится несчастная, раз у тебя и так все наперекосяк. А если тебя опять одолеет тоска и тебе захочется украсить комнату своими мозгами… Не уверен, что это лучший совет, но попробуй, хуже не будет. Надо встать в полный рост, показать всему миру два пальца и вслух сказать, что ты имела в виду все и всех. И делать то, что тебе хочется, наплевав на все, как в ту ночь, когда ты была заколдована. В худшем случае тебя убьют, так ты же и сама собиралась это сделать. А в лучшем… Может что-то и получится. Я сам так делал.
– Спасибо, – улыбнулась она, благодарно потершись щекой о его плечо. – Таких советов мне ещё никто не давал. А два пальца – это как?
– А, ты, наверное не знаешь… Это чисто мистралийский оскорбительный жест, в Ортане показывают кулак. Вот так. А два пальца – вот так. – Он показал, и Ольга вдруг сдавленно захрюкала, давясь от смеха. – Что? У вас это тоже что-то означает, или для тебя это просто смешно выглядит?
– Нет, – простонала она, продолжая тихонько трястись. – У нас в этом случае показывают один палец, средний. А то, что показал ты, называется «рука акушера». Так складывают пальцы врачи-гинекологи для обследования пациенток.
Кантор тоже развеселился, и сказал, что значения, в общем-то, близкие. Они немного посмеялись, потом разговор оборвался сам собой и они притихли, прижавшись друг к другу.
– Что ты там нашла? – спросил, наконец, Кантор. Он прекрасно знал, что, спросил просто, чтобы о чём-то заговорить, потому что в тишине слишком хорошо было
– Это что, шрам? – откликнулась Ольга, поглаживая пальцами одно и то же место чуть в стороне от правого соска.
– Да, это в меня как-то попали… – неохотно ответил он, не уточняя, при каких обстоятельствах. Её рука поползла ниже и остановилась у края рёбер, и он объяснил, не дожидаясь вопроса: – А это я в молодости дрался на дуэли.
– В молодости тебя лечили качественнее, – заметила девушка. Он удивился.
– А ты в этом разбираешься?
– Мне Элмар объяснял. Ты его никогда не видел раздетым? Ой, что это я спрашиваю, с какой бы радости он перед тобой раздевался…
– А перед тобой? – поинтересовался Кантор.
– А он меня не стесняется. Он у себя во дворе всегда упражняется с оружием, раздевшись до пояса, даже зимой. Он мне показывал свои шрамы и объяснял, что их так плохо видно потому, что это Шанкар так хорошо лечил.
Кантор вспомнил встречу в Лабиринте и тут же перебил девушку, боясь, что снова забудет:
– А он мне снился на днях.
– Кто?
– Шанкар. Он просил передать королю, что такое марайя. Запомни, пожалуйста. Методика создания фантомов и маскировки путём замены собственного изображения иллюзорным изображением окружающей среды.
Она повторила правильно с первого раза и сказала, что не забудет. И опять принялась водить ладошкой по его груди, видно, разыскивая ещё что-нибудь интересное.
– Там больше ничего нет, – сказал он. – У меня не такая богатая биография, как у Элмара.
– А почему? Разве он старше?
– Мы ровесники. Но он начал на десяток лет раньше. И у него немного не такая специальность. Он рыцарь, он встречает врага лицом к лицу, на длину меча. А я стрелок. Я издали. Арбалет, пистолет, метательные орудия… Ой! Там щекотно!
– А ты боишься щекотки? Такой герой и боится щекотки?
– Я не герой, – возразил Кантор. – Это Элмар герой. А я такими вещами никогда не занимался.
– А этим надо заниматься специально? Интересно… Что ты делаешь?
– Как – что? Ты сама не чувствуешь?
– Ещё как чувствую!
– Так зачем спрашиваешь? Ты меня гладишь, и я тоже хочу. Что же ты остановилась? Мне было очень приятно.
– Тебе же щекотно.
– А ты гладь там, где не щекотно.
– Диего, а почему ты весь такой… гладенький? Ты специально бреешься, потому что так модно, или какие-то гормональные проблемы?
– Ты насчёт волос?
– Ну да. У тебя их нигде нет – ни на груди, ни под мышками, даже на лобке, по-моему, если я правильно помню…
– Это вовсе не модно, и вообще, делать мне нечего – бриться целиком. Они просто не растут. Это наследственное. У меня прадед эльф.
– И это у всех так? А почему именно это, а не уши, например?
– А это у кого как получится. Вот у моего деда были уши и магические способности. У матери – глаза и способности… к искусству. А я получился просто гладенький, как ты говоришь. Если бы у меня могли быть дети, им могло достаться что-то ещё – например, волосы странного цвета или те же глаза или уши… Хотя нет, уши бывают только в первом поколении, сейчас такие ушастики, как ваш принц, не рождаются вообще.