О пользе проклятий

Панкеева Оксана

– Я не хотел бы разойтись с тобой… так. – с неожиданной для самого себя болью выговорил он. Да, небо свидетель, он не хотел бы! И не только так, а вообще разойтись. Особенно, учитывая тот непостижимый факт, что при каждом взгляде на её неплотно запахнутый халат он чувствовал сладкую тянущую пустоту внутри и жаркую пульсацию в паху, а торопливо натянутые штаны с большим трудом застёгивались.

Она промолчала, по-прежнему не глядя на него. Не надо было уходить, стоило бы остаться и поговорить по душам, объяснить… Но он действительно

должен был идти, никого не интересуют его личные проблемы, голова там у него болит, или девушка на него обиделась. Времени почти полдень, Торо, наверно, уже ворчит, Эспада нервничает, Ромеро психует и ругается…

У дверей он остановился и сказал:

– Сейчас у меня нет времени, но мы обязательно должны поговорить. Я вернусь через несколько дней, и мы спокойно все обсудим. Я не хочу с тобой ссориться. Договорились?

Она молча кивнула.

Придурок, закричал внутренний голос, куда! Наплюй на все, останься, поговори с ней, объясни, утешь, обними хотя бы, дубина, если уж не можешь ничем другим исправить своё свинское поведение этой ночью!

– До встречи, – сказал он и толкнул дверь. Ну почему он не послушался этого проклятого голоса! На этот-то раз он был абсолютно прав! Нельзя было уходить так, оставляя позади разочарованную и обиженную женщину… И ничего бы не случилось.

Никуда ему не надо было спешить, никто его не ждал, не психовал и не нервничал. Ромеро до сих пор валялся в постели после вчерашнего урока хороших манер, Эспады не было, Торо вообще спал сном праведника, и разбудить его стоило большого труда. Кое-как продрав глаза, он сообщил, что Эспаду забрали в полицию разбираться с теми тремя идиотами, которых он вчера порубил на лестнице, и сегодня никто никуда не поедет, после чего снова заснул. И стоило так торопиться? Ведь можно же было остаться, поговорить по-человечески… Если бы он знал! Ничего бы и не случилось…

Трактир был закрыт, как гласила вывеска, на ремонт. Видимо вчера заколдованные клиенты всё-таки разнесли его к концу вечера. Пришлось пройтись пешком, поискать, где можно похмелиться. Оказалось, в той самой забегаловке, где они вчера пили после драки в переулке. Кантор выпил кружку пива, выкурил сигару, посидел, подумал, и всё-таки направился к Ольге. Как ни стыдно было туда возвращаться, он должен был с ней поговорить и разобраться. Тем более, он забыл у неё шляпу, фангу и… и пистолет, вояка хренов!..

Первое, что он увидел – это карету «скорой помощи» у подъезда. Второе – толпу любопытных соседей на лестнице. Третье, кажется, носилки… И растрёпанные волосы цвета спелой пшеницы.

– Что случилось? – в отчаянии спросил он, проталкиваясь ближе, и успел ещё заметить, что лицо у неё открыто, значит жива…

– Ах, это ты! – сказал у него над ухом чей-то разгневанный голос. Хозяина голоса Кантор увидеть не успел. Он только обернулся, как вдруг его голова раскололась пополам.

Глава 3

– Кантор!

Смотри сюда! На меня смотри! Сколько пальцев ты видишь?

Он попытался вглядеться в туманные круги перед глазами и простонал:

– Ни хрена не вижу… Где я?

– Где надо, – кратко ответил деловитый женский голос. – Давайте-ка ещё раз.

Он почувствовал, как к его голове прикасаются чьи-то руки, и боль слегка ослабела.

– Смотри теперь, – снова обратился к нему голос. – Что ты видишь?

– Что-то белое, – с трудом выговорил Кантор, пытаясь вспомнить голос.

– А слышишь хорошо?

– Хорошо.

– Голова болит?

– Да.

– Тошнит?

– Ещё как.

– Поверните его на бок, – скомандовал голос. – А то ещё захлебнётся. Не на этот, на другой.

Туман слегка прояснился, и он обнаружил, что лежит на чём-то вроде стола.

– Лежи спокойно, – скомандовал все тот же голос. – Буду шить.

Кантор, наконец, узнал этот резкий командирский голос и не допускающий возражений тон.

– Стелла?

– Очень хорошо, – одобрительно сказала Стелла, ковыряясь у него в волосах. – Узнал. Это радует. Красоту пришлось попортить, но ничего, волосы не голова, отрастут. Сейчас будет больно…

– Как я сюда попал? – спросил он и тут же стиснул зубы, так как Стелла, видимо, принялась шить.

– В карете «скорой помощи», – пояснила она. – Как голова?

– Лучше. А что со мной?

– Что ты помнишь?

Он напряг память и с трудом вспомнил, что с кем-то целовался на улице. Потом вспомнил драку и девушку с пистолетом.

– Ольгу помню, – сказал он. – И пистолет.

– А как она фанги нажралась, помнишь?

– Какой фанги?

– Твоей, засранец. Я все скажу Амарго, и пусть он тебе клизму трехведерную поставит за наркотики.

Кантор прикрыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Причём тут наркотики? Ольга сама по себе, а фанга лежала себе в кармане и никого не трогала…

– Не помню, – сказал он.

– А кто её трахал, тоже не помнишь?

– А её кто-то трахал? – Кантор попытался подняться, но голова взорвалась новой волной боли, и его тут же стошнило.

– Понятно, – так же холодно и невозмутимо сказала Стелла и скомандовала: – Все, шов закончен, вытирайте стол, перевязывайте и можно дальше колдовать.

– На первый раз хватит, – отозвался другой женский голос, мягкий и певучий. – Теперь ему надо полежать, а ещё лучше поспать.

– Послушайте, матушка Нивуль, в моём кабинете сидят несколько разгневанных людей, которые горят желанием его добить, а он не может ни слова сказать в своё оправдание. Что можно сделать?

– Ничего. Память восстановится сама за пару дней, а колдовством тут не поможешь. Спросите лучше у девушки. Как она себя чувствует?

– Ещё не знаю. Ею занимается отец Флоренто и медсёстры. Моя помощь там не требуется.