О, Мари!
Шрифт:
– Спасибо, что наконец нашел время приехать.
Я заметил, что некоторые гости, особенно незнакомые, переглядываются, показывая на меня.
– Так получилось, потом расскажу.
– Чего хочет эта смазливая бакинка?
– У нее проблемы с парнем, и она очень просила помочь.
– В день самого большого торжества в моей жизни, зная, что без тебя это событие будет неполным, она заманивает тебя в какую-то авантюру. Тебе не кажется, что она специально так поступила, чтобы испортить мне праздник?
– Твои подозрения абсолютно необоснованны.
– По-видимому, Варужан. Я даже не знала, что Генрих будет здесь.
– Неужели они с Варужаном настолько близки, чтобы притащить этого низкопробного типа на твое торжество, на всеобщее обозрение? Не ожидал.
– Честно, я тоже удивлена. Не обращай внимания. Потом я спрошу Варужана, почему этот Бифштекс в такой день оказался у нас дома.
– А он к тебе подходил?
– Да, поздравил с получением диплома. И все, ничего больше.
– Надо сказать родителям, что я не хочу больше видеть его у вас. Тем не менее интересно знать, что связывает с ним Варужана, уважаемого человека. Совместная работа с его мамой? Маловероятно, она же незаметная фигура в институте, всего-навсего лаборантка. Таких там сотни, а Варужан – руководитель большого подразделения, доктор наук. Что-то тут не так…
Сели за стол. Молодежи места в саду не хватило, что никого особенно не огорчило – для них специально накрыли на кухне. Мари, окруженная всеобщим вниманием, была очень взволнована и возбуждена. Я сидел рядом в своем темном костюме и белой сорочке. Люди произносили тосты, поздравляли Мари и ее родителей с окончанием университета, желали счастья, как-то многозначительно – или мне так казалось – поглядывая на меня. Мы молча сидели, время от времени говоря какие-то благодарственные слова. Мне казалось, что мы с Мари смотримся, как жених и невеста, и все сидящие думают так же. Я стеснялся смотреть в сторону матери – благо, она была увлечена разговором с Аидой и мадам Сильвией или делала вид, что все происходящее абсолютно естественно, без какого-либо подтекста.
Как обычно бывает при большом скоплении народа, для бочки меда нашлась своя ложка дегтя. Выступивший Варужан, как всегда, критиковал все и вся: солнце и луну, ветер и непогоду. Он сомневался, пригодится ли полученный диплом Мари – не будет же она, талантливая девушка, работать по профессии, переводчицей или преподавателем за смешные деньги. А работа на телевидении хоть и почетна, но материальная сторона опять-таки оставляла желать лучшего… К слову, официальное распределение на работу Мари не получила – считалось, что она и так уже трудоустроена.
Вышли мы от Мари довольно поздно. Приехал брат на машине какого-то своего друга и отвез нас домой. Я сообщил маме, что у меня важная встреча и что через час я буду дома, и на другой машине помчался к архитектору Мартыну. По дороге представлял, как красивая дурочка Иветта сидит в одиночестве в полутемной комнате и ждет, когда я принесу ей ее побрякушки.
Время было уже позднее, начало двенадцатого. Неудобно было тревожить людей, собирающихся ложиться спать или даже уже спящих. Какой же дурак архитектор, этот спокойный вежливый парень! Он думает, что играет в какую-то любовную игру, и даже не представляет, что это чистый криминал, ведь если отчаявшаяся Иветта обратится в милицию, ему придется очень и очень туго. Сам-то он не откажется от того, что сделал, преступление очевидно – вот и загремит на нары.
Дверь открыла молодая простенькая девушка с внешностью студентки педагогического училища.
– Мартын дома? Простите, что беспокою вас в такой поздний час, у меня к нему срочное дело.
Она пошла звать брата, и через полуоткрытую дверь я услышал их разговор:
– Мартын, тебя спрашивает какой-то молодой человек. Высокий, хорошо одетый, как будто только что с концерта.
Появился Мартын. Я вошел в маленькую, тускло освещенную прихожую и закрыл за собой дверь.
– Привет, извини, что так поздно.
– Здравствуй, Давид. Догадываюсь, зачем ты пришел. Эта нечестная идиотка попросила забрать ее вещи?
– Ты догадливый.
– Я сам отдам ей то, что взял, а заодно скажу, что о ней думаю.
– Когда?
– В ближайшее время.
– Сейчас. Понимаешь, если она пожалуется в милицию, тебя арестуют. То, что ты сделал, по уголовному кодексу называется грабеж. Не больше и не меньше. Серьезная статья.
– Мартын, может, пригласишь своего друга в гостиную, чаю попьете? – позвала сестра из комнаты.
– Пусть меня посадят, и пусть еще один грех будет на ее совести, – понизил голос Мартын. – Если, конечно, у нее есть совесть.
– Мартын, я юрист, а не священник, отпускающий грехи. О совести мы поговорим в другое время и в другом месте. Принеси шкатулку, а подарки свои можешь оставить себе. Хотя по закону они тоже принадлежат Иветте.
– Пойдем выпьем чаю, мы же уважаем друг друга. Дай мне все объяснить.
Ну вот, подумал я, мама будет беспокоиться, Мари точно позвонит, догадается, что я поехал по делам Иветты или к ней, начнутся упреки, ненужные объяснения…
– Извини, Мартын, меня ждут.
– Кто? Иветта?
– Иветта тоже, но уже завтра.
– У тебя с ней что-то есть?
– Она моя подруга, мы пять лет учились в одном корпусе и, наконец, она в беде. Иветта живет в нашем городе одна и обратилась ко мне за помощью. Чисто по-человечески я не могу ей отказать. Если у тебя есть какие-то подозрения, то они глупы. Ты же знаешь, что у меня есть любимая девушка.
– По-видимому, только мне не везет.
– Мартын, дружище, я не хочу углубляться в ваши проблемы, разбирайтесь сами. Дай мне шкатулку, мешочек, что там у нее, и я уйду.