О, малышка!

Уэллс Робин

– Том, но послушай, что ты говоришь?

– Я не могу сидеть здесь и наблюдать, как эта женщина занимает место Рейчел.

– Она не пытается занять чье-либо место.

– Что с тобой? – спросил Том. – Твои знахари и пилюли так действуют на тебя, что ты забыла о собственной дочери?

Злоба, звучавшая в его голосе, ранила Сьюзен даже больше, чем слова. Поднявшись, она взяла свою чашку и спокойно прошла к столу, на котором стоял кофейник.

– Дело не в забвении, а в том, что жизнь продолжается. – Сьюзен взяла в руки кофейник. – Мой врач, кстати, говорит, что

твой безрассудный гнев не что иное, как скрытый страх. Страх перед тем, что ты сам смертен, как и все. – Сьюзен налила себе в чашку кофе. – Он считает, что ты боишься смерти.

– Чушь какая!

Сьюзен, подойдя к холодильнику, вынула упаковку молока и аккуратно налила его в чашку.

– Знаешь, может, он и не прав. Я не думаю, что ты боишься умереть. Я думаю, что ты боишься жить.

Том сверкнул глазами:

– Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать? Вернувшись к столу, Сьюзен села напротив него.

– Ты не предашь память Рейчел, Том, если снова будешь счастлив. Если мы будем счастливы.

Том, проведя рукой по волосам, тяжело вздохнул:

– Счастлив. А что это такое? Я даже не помню. Все так изменилось.

Сьюзен положила ладонь на его руку и посмотрела ему в глаза.

– Одно осталось прежним, я по-прежнему люблю тебя, Том. Ей было нужно, отчаянно нужно услышать в ответ, что он тоже любит ее. Она подождала какое-то время, потом подождала еще. Но Том ничего не сказал. В комнате было тихо, раздавался лишь звук вентилятора под потолком. Молчание становилось угрожающим, затемняя комнату, полную солнечного света, как грозовое облако.

Том посмотрел на нее, в его глазах была тревога.

– Сьюзен…

Она внезапно поняла: он хочет сказать что-то такое, что навсегда изменит их жизнь. Она не должна позволить ему произнести это.

– О, Том, давай уедем отсюда ненадолго. Мы можем поехать в Европу или на Гавайи на неделю или…

– Я уже объяснял тебе, у меня нет на это времени. У меня очень плотный график.

Сьюзен энергично мешала кофе.

– Скоро начинается Национальная конференция корпоративных адвокатов.

– Я могу поехать туда с тобой.

Том молча смотрел в свой стакан с соком.

– Тебе там будет скучно, Сьюзен. Я в этом году член комитета и буду занят почти круглосуточно.

– О, я найду, что посмотреть. Ведь это в Новом Орлеане? Пока ты будешь занят на конференции, я буду вместе с другими женами осматривать город.

Том прокашлялся.

– Не думаю, чтобы туда в этом году поехало много жен. До смерти Рейчел Сьюзен всегда ездила с ним на съезды и конференции и подружилась с несколькими женами других адвокатов, которые тоже ездили с мужьями.

Он собирается с духом, чтобы сказать ей то, что она не хочет слышать. Поднявшись с места с чашкой кофе в руках, Сьюзен быстро переменила тему:

– Что касается этого уик-энда, то я не буду приглашать Джейка и Энни на обед. Но я уже обещала взять ребенка на ночь в субботу.

Том следил за ней, наблюдая, как она выливает только что налитый кофе. Он вздохнул и отодвинул свой стул:

– Поступай как знаешь. Я в этот уик-энд участвую в розыгрыше

кубка в юридической ассоциации по гольфу, поэтому мало буду дома.

Сьюзен с радостью ухватилась за возможность поговорить на нейтральную тему.

– Ты и Джейк участвовали в этих соревнованиях в прошлом году. Не так ли?

Том недовольно нахмурился:

– Да. Наша фирма – один из спонсоров. Не могу поверить, что он отказался. Сказал, что уик-энды – это для семьи. – Том скривился с выражением отвращения на лице. – Мы его семья, черт возьми! Эта дамочка хорошо промывает ему мозги. А недавно он сказал, что хотел бы заняться другими вопросами – потребительскими, детскими. – Том покачал головой. – Он так изменился.

«Как и ты, – подумала Сьюзен. – Как и я, после смерти Рейчел все стали чужими».

Том, посмотрев на часы на микроволновке, вздохнул:

– Пойду оденусь и поеду в офис.

Сьюзен смотрела, как он идет к лестнице, и в душе ее облегчение мешалось со страхом. Сегодня она избежала несчастья, но как долго она сможет удерживать его от фатальной ошибки?

В голове ее мелькнули слова Энни: «Вы должны бороться. Бороться за вашу любовь».

Она теряет Тома – Сьюзен ясно понимала и чувствовала это. Надо как-то повернуть течение событий и сделать это как можно скорее. Она должна вернуть мужа, пока не поздно.

– Как весело! – Лицо Энни разрумянилось от удовольствия. Они скатились по последнему изгибу американских горок в парке аттракционов в Талсе в субботу.

«Еще как», – подумал Джейк, плотнее обнимая ее за талию. Аттракцион предоставлял ему возможность прикасаться к ней, вдыхать аромат ее духов, чувствовать прикосновение волос к щеке. Машина со скрипом остановилась, и он почувствовал сожаление.

– Давай еще разок!

Джейк беспрестанно думал о той самой ночи любви, но не об американских горках. Воспоминание о том, как они с Энни занимались любовью, мучило его днем и ночью.

Особенно ночью и особенно когда он находился в доме Энни. Это были такие муки – лежать в комнате для гостей, совсем неподалеку от ее спальни, где они доставляли такое удовольствие друг другу. Его просто убивала мысль о том, что она лежит там под этим идиотским пологом и он, чтобы отказаться с ней, должен всего лишь пересечь холл.

«Я принял благоразумное решение», – повторял себе Джейк в сотый раз. Настаивать на том, что их отношения должны вновь стать платоническими, было абсолютно правильным. В конце концов, если их физическая близость будет продолжаться, то все кончится тошнотворным разводом, которого оба они стремятся избежать. И тем не менее никакая логика не могла помешать ему желать Энни, и все аргументы, которые приводил его адвокатский мозг, не могли остановить растущую в его сердце нежность.

Их взаимное притяжение было очень сильным, и Джейк старался не оставаться с ней наедине. Когда он приезжал на ранчо, то, уложив ребенка спать, тут же уходил к себе в комнату под предлогом, что ему нужно поработать. Но вместо того чтобы лопатить горы документов, которые он привозил с собой, Джейк сидел и вспоминал ее слова, движения, запахи.