О, малышка!
Шрифт:
– О, Энни, – пробормотал он, лаская ее взглядом. – Ты так хороша, что до тебя страшно дотронуться.
– И все же дотронься, – торопила она его.
Опустив голову, Джейк взял ее сосок в рот. Порыв, теплый, утонченный и глубокий, пронзил все ее тело.
Энни тоже хотела прикоснуться к нему, почувствовать его кожу. Ее руки дрожали, пока она расстегивала пуговицы на его рубашке. Не от волнения, а от желания. Распахнув рубашку, Энни провела рукой по его груди. Сильная, мускулистая, она была покрыта грубыми на ощупь волосами. Ее рука двинулась
– Помедленнее, ангел, – простонал Джейк.
– Не хочу медленно.
Он поднял Энни, пронес через открытую дверь кухни. Она прильнула к нему, чувствуя щекой его волосы на груди. Он отнес ее в комнату и положил на кровать.
Джейк стащил с себя расстегнутую рубашку. Его глаза, темные и голодные, не отрывались от ее лица. Энни хотела снять платье, но он накрыл ее руку своей.
– Нет. Дай это сделать мне. Мягкая ткань упала ей на талию. Его глаза, казалось, впитывают ее.
– Ты еще красивее, чем я думал.
Мысль о том, что он думал о ней, возбудила Энни не меньше, чем движения его пальцев, касавшихся ее груди и поглаживавших сосок. Его губы следовали за ними. Энни наслаждалась ощущением его кожи, губ, ласкающих ее груди. Когда Джейк взял в рот сосок, ее пронзило острое наслаждение.
Энни выгнулась, чтобы он мог коснуться ее сокровенных мест. Продолжая целовать ее грудь, Джейк медленно-медленно спустил с нее платье и принялся нежно гладить внутреннюю сторону бедер.
Энни потянулась, чтобы дотронуться до него, но он перехватил ее руку, продолжая целовать ее грудь и живот.
Рука его дотянулась до ее маленьких шелковых трусиков. Он медленно провел пальцем сначала по одной, потом по другой стороне. И когда Энни уже думала, что больше не выдержит, его палец двинулся к центру, затем далее – к влажному трепещущему бугорку. Застонав, она еще теснее прижалась к нему.
– Не спеши, дорогая, – пробормотал Джейк.
– Пожалуйста, ну пожалуйста, – молила она.
Он продвинулся чуть выше и, держа во рту ее сосок, продолжал ласки. Энни, приподнявшись, расстегнула пуговицу на его брюках. Он застонал и затем, поднявшись, быстро сбросил с себя одежду.
Джейк вернулся в кровать, плоть его была возбуждена. Энни протянула к нему руку, а он мучительно медленно стал снимать с нее трусики. Его рука коснулась ее лобка, замерев на горизонтальном шраме.
– Кесарево? – спросил он.
– Да, – пробормотала Энни, прикрывая шрам рукой. Джейк заставил ее открыться.
– Это красиво. – Наклонив голову, он стал медленно и нежно покрывать шрам поцелуями. Сердце Энни распахнулось ему навстречу.
Губы Джейка двинулись вниз, за ними последовали пальцы. Он медленно поддразнивал ее, пока она, влажная и пульсирующая, не застонала. Губы продолжали ласкать ее. Она вознеслась в какие-то звездные высоты, яркие, горячие, сладкие.
Дрожала, пульсировала, кричала.
Все ее существо требовало, чтобы он проник в нее, завершив круг взаимоотношений, возникших еще до того, как они встретились.
– Подожди, подожди, дорогая.
– Я
– Скажи, что ты хочешь.
– Тебя. Я хочу тебя, – прошептала она. – Во мне. Джейк больше не мог сдерживаться и погрузился в ее сладкую горячую бездну. Ее руки притягивали его к себе, понуждая проникнуть еще глубже. Она почувствовала, как напряглись ее мышцы, почувствовала, что вся дрожит. На этот раз он кончил вместе с ней, их сердца стучали так быстро и отчаянно, что между ударами не возникало пауз.
Глава 17
Жалобный лай пробудил Джейка от глубокого сна. Он зарылся лицом в подушку, не желая просыпаться. Он видел удивительный сон – эротический и настолько реальный, что ему казалось, будто он ощущает запах ее духов. Он занимается с Энни любовью и…
Энни. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит под цветным пологом. Это был не сон. Он в комнате Энни, в ее кровати. Его пронзило ощущение наслаждения, быстро сменившееся чувством страха.
Бог мой! Что он наделал? Секс все усложнил. У этого брака была совсем другая задача – упростить все в жизни каждого из них: удержать Энни от побега и вооружить Маделин в будущем вполне объяснимой семейной историей. Это не предполагало физической близости.
Сев на кровати, Джейк потряс головой, пытаясь прояснить мозги и вспомнить, как же все случилось. А где, черт возьми, Энни? И что это за тявканье и визг доносятся из холла? Похоже, что там собака.
Собака. Джейк внезапно вспомнил все, что произошло накануне. Он и Энни говорили о собаке и вдруг оказались в объятиях друг друга. Он точно не помнил, как одно перешло в другое, но когда они начали целоваться, то уже не смогли остановиться. События понеслись со скоростью тяжелого поезда, идущего под гору, и он ничего, ну абсолютно ничего уже не мог с этим поделать.
Джейк тихо выругался. Если что-то ему и ненавистно в этой жизни, так это потеря контроля над собой, а именно это и произошло прошлой ночью. Он занимался с Энни любовью минимум три раза. И если бы утром она оказалась вместе с ним в постели, то это случилось бы снова. Он почувствовал возбуждение при одной только мысли о ней.
Выругавшись еще раз, Джейк отбросил одеяло, встал и принялся искать свою одежду. Он нашел брюки и белье на полу и быстро натянул их. Прошедшая ночь явно была ошибкой.
Энни полная противоположность ему. Это может привлекать, но для союза на всю жизнь не годится – любой человек, обладающий здравым смыслом, понимает это. Их брак не может быть жизнеспособным, а к мимолетным сексуальным утехам ни один из них не стремится.
Ему нужно поговорить с Энни и все расставить по своим местам. Чем скорее, тем лучше.
Нервно подтянув брюки, он пошел за рубашкой, которая почему-то валялась у противоположной стены. Натянув ее, он направился через прихожую и остановился, услышав, как из комнаты Маделин раздаются веселые крики. Заглянув в комнату, Джейк увидел, что ребенок лежит в кровати и тянет ножки ко рту, весело распевая.