О’кей, Игрек!
Шрифт:
3. СССР, Россия. Экономика, промышленность
Вторая половина 1980-х – реинкарнация кооперативного движения и нового НЭПа, начало рыночных отношений в стране. Теневая экономика выходит на свет. Первый бизнес – легальный, полулегальный, нелегальный и (чего греха таить) криминальный.
1990-е – кому-то лихие, а кому-то и счастливые. «Дикий» капитализм. Ваучеризация и приватизация огромной части госсектора взорвала экономическую
Новые русские. Малиновые пиджаки. Массивные золотые цепи с распятием. Спортивные костюмы-адидасы. Первые пышные похороны и пантеоны «авторитетов». Бандитские аллеи на поселковых кладбищах. Кандидаты наук по ночам разгружали вагоны, а бизнес делался утюгом и паяльником. Как сказал Булат Окуджава, шла «паханизация» среды. «Вспомните пенсионеров, рывшихся в помойках, недоедающую армию, учителей-челноков, нищую культуру, где даже красть было нечего…» [226]
С внедрением капиталистических отношений начался торжествующий культ денег – страна и люди буквально переродились. Поколение Y росло среди финансовых пирамид и пузырей, первых микрокредитных организаций и льющейся отовсюду рекламы: приходи к нам, и мы дадим денег на все твои хотелки. Но весомая часть населения еще по советской памяти отделяла черное от белого и верила, что можно жить иначе. Многих Игреков родители и учителя воспитывали еще по советским правилам и принципам.
Вырождение и насильственное умерщвление реального сектора экономики – промышленности и сельского хозяйства. Многие люди в полной дезадаптации и дезориентации продолжали упорно ходить на службу и на работу, не получая зарплату и не веря, что можно так просто взять и развалить «Союз нерушимый». «Люди дела» все надеялись, что их труд не будет лишним, что он обязательно принесет свои плоды и падение страны в пропасть остановится. Перечислять, сколько недавно крепких предприятий не выдержало руки рынка, больно и страшно. С закрытием, разорением, разграблением промышленности и производства опустели моногорода и поселки, люди бросали нажитые места и уезжали туда, где еще был шанс найти работу и прокормить семью. Та же участь постигла и большинство колхозов и совхозов.
Справедливости ради, в 1990-е многие предприятия умертвились сами – советская модель экономики не предполагала извлечение прибыли из коммерческой деятельности. После смены строя они не перестроились и продолжили штамповать неконкурентоспособную продукцию, ну а далее «свободный рыночек порешал».
Мы были военные. Батя все думал рапорт написать, но ни квартиры нифига нету, да и на гражданке с работой тоже не особо-то и было. Батя мужик рукастый – чинил машины новым русским в выходные. Ему не раз предлагали: «Да бросай свою армию, давай ко мне в сервис, да такие бабки будешь зашибать, да тебе таких в своей армии не заработать…» В итоге братки друг друга перестреляли, а сервис этот горел несколько раз и переходил из рук в руки…
Прямо перед домом родители раскопали огород (многие так делали) и пытались выращивать, что могли. На рыбалку часто ходили (как раз застали то время, когда рыбу начали нещадно выбивать разными варварскими методами), в полузаброшенном саду яблоки собирали.
Мне отец рассказывал (в то время он служил в армии в звании капитана), когда зарплату бросили выплачивать или просто задерживали, люди дико тащили все, что могли хоть как-то продать, чтобы прокормить семью. На заборе военной части было написано большими красными буквами еще до распада СССР: «Народ должен кормить и уважать свою армию, в противном случае он будет
В первом классе нам задали что-нибудь заштопать. Из двадцати ребят хорошо сделала я одна. Меня хвалили, и я гордилась, что штопаю лучше всех. Сейчас я понимаю, что гордиться-то и нечем: остальные были из семей побогаче, им не было нужды перешивать вещи.
Челноки с необъятными клетчатыми баулами – символ эпохи. Экономика из промышленной очень быстро стала базарной. Стихийные барахолки на улицах городов и поселков. Торговые ряды вместо заводов и фабрик. Стадионы, превратившиеся в базары. Примерка паленых джинсов-варенок на картонке: «Раздевайся, не стесняйся. Да кому ты нужен? Да кто на тебя смотрит?»
Грязные и неухоженные дворы и подъезды, обветшалые и поломанные детские площадки, недофинансированные школы и постоянный сбор денег «на ремонт» – это атмосфера, в которой росли юные миллениалы.
У моей бабушки на Украине до сих пор хранится маленькая тележка для перевозки больших сумок. В 90-е такие девайсы там называли «кравчучками» – в честь их первого президента Леонида Кравчука.
Мама до сих пор говорит: «Сама не знаю, как живыми остались в 90-х».
А я ведь помню сухое молоко и «каменные» галеты из американской гуманитарной помощи – армейские (наверное, просроченные) пайки. А еще – вечная ругань родителей из-за отсутствия денег. В школе донашивала все за братьями и очень стеснялась этого.
Помню, как мама готовила мне котлеты из лука и говорила, что они куриные…
Есть много хороших воспоминаний о 90-х, но, наверное, это все же из-за детства. От многих фотографий того времени пробирает холодом. Спасибо родителям, что выжили в это жуткое время и смогли вырастить нас.
4. Мир, СССР, Россия. Новые технологии
Конец 1980-х. Стремительное развитие компьютерной техники. Первые доступные персональные компьютеры. Первые распространенные компьютерные игры.
1990-е. Пейджеры. Первые (большие-тяжелые) мобильные телефоны. Массивный чехол на поясном ремне – атрибут крутости. Зарождение эры Интернета: форумы и чаты как прообраз социальных сетей.
Как человек, заставший конец прошлого века, я помню стационарные телефоны, бумажные письма, появление кабельного телевидения, медленного Интернета, электронной почты. Помню того парня, у которого первым появился мобильный телефон в классе.
Я застал мэйлру агент и чат-кроватку. Я интернет-динозавр.
2000-е. Переход от экономики производства к экономике впечатлений.
Игреки жили во время большого технологического прорыва. На их глазах произошел мощнейший качественный скачок в развитии технологий. Они с детства видели как то, что еще вчера было фантастикой и утопией, становилось реальностью и обыденностью. А значит, если пока что чего-то нет, то завтра-послезавтра это придумают, изобретут и сделают. Для них «сказку сделать былью» – это не метафора, это норма.