o f2ea2a4db566d77d
Шрифт:
Борис делала три дня подряд, однако на четвертый, то есть сегодня, случилось
непредвиденное. Он просто не мог заметить опасность, широко разинувшую свою железную
челюсть в мутной, всегда таящей какие-то жуткие тайны, воде. И пострадал.
Борис сделал очередной шаг, и как будто акула резко впилась ему в правую ногу, выше
щиколотки. Все тело пронзила дикая, невыносимая боль. Он истошно закричал, потерял
равновесие и, в тщетной надежде хватаясь
Выставленные назад руки ушли глубоко в ил. Вода сомкнулась над Борисом, пока что-то
неведомое продолжало вгрызаться в его ногу – глубже, больнее. Чтобы голова снова
оказалась над уровнем воды, нужно было только приподняться и сесть, и тогда бы он спасся.
Но от неожиданности, боли и страха Борис совершенно растерялся. Он решил, что тонет.
И утонул бы, не подхвати его кто-то под руки. Невидимый пока человек помог Борису
сесть и зашептал на ухо взволнованным женским голосом:
–
Вы в порядке? Все хорошо…
Борис успел наглотаться воды и раскашлялся.
–
Нога, - простонал он.
53
–
Свело? Свело ногу? – нервно спрашивала женщина. – Вы можете приподняться? Я
помогу вам вылезти на берег.
От малейшего движения правой ногой боль становилась еще сильнее. Воя сквозь сжатые
зубы, Борис уперся в илистое дно левой ногой и, подпираемый в спину женщиной, сумел-
таки встать. Затем он оперся на свою спасительницу, оказавшуюся юной миниатюрной
брюнеткой, и вынул из воды все еще терзаемую чем-то ногу, согнув ее в колене. Девушка
вскрикнула. Оказалось, что Борис угодил прямиком в громоздкий капкан. Такими охотятся
на крупных зверей. Но кто додумался расставить его прямо в воде?
–
Держитесь за меня крепко, - приказала девушка, судя по твердому тону, сразу взявшая
себя в руки. – Я попытаюсь его открыть.
Ей не удалось. А Борису стало только больнее.
–
Не выходит, - она вновь выпрямилась. – Придется так. Обопритесь на меня. И
попытайтесь прыгать на левой ноге.
Этот план также не сработал – прыгать Борис не мог, потому что нога уходила в ил, и он в
любой момент мог упасть.
–
Так… - она отчаянно старалась что-нибудь придумать. – Садитесь опять. Я попытаюсь
вытянуть вас сама.
Борис подчинился, не переставая глухо стонать от боли, и, как только он снова оказался по
грудь в воде, девушка взяла его под мышки и изо всех сил поволокла к берегу, до которого
оставалось совсем немного. На этот раз у них все получилось. Только вот плавки сползли,
обнажив его белый зад.
–
Лежите!
перенервничав, то ли действительно считая, что у людей, попавших в капкан, мгновенно
ухудшается слух.
И в своем насквозь промокшем платьице она помчалась в сторону дома отдыха. Лежавший
же на земле Борис, когда остался один, сперва громко застонал – дыхание его сбилось, а
сердце бешено долдонило в грудную клетку – потом сел и, яростно вцепившись в капкан,
попытался раскрыть его сам. Через некоторое время ему удалось раздвинуть стальные дужки
на достаточное расстояние, чтобы извлечь ногу, – крови не было, только в районе удара
багровели два вмятых следа. Он избавился от этой устрашающей челюсти, а тут уже
подоспела помощь из «Янисъярви» – женщина во врачебном халате, двое мужчин и та
девушка, что спасла Борису жизнь, с червячками волос, прилипшими к лицу, и сосками,
заметными сквозь мокрую ткань шелкового платья.
Уже лежа в своем коттедже с перевязанной ногой, Борис устроил громкий скандал
официальному представителю дома отдыха «Янисъярви» – потому, что требовал какой-
нибудь компенсации («Какого хрена у вас в озере валяются капканы?! Я мог умереть!
Ничего себе отдых, совсем все оборзели!!»), но, когда выяснилось, что ЧП произошло за
пределами огороженной территории, предоставить компенсации ему бюрократично
отказались («При нашем доме отдыха существует комфортабельный и совершенно
безопасный пляж, с дежурящим там спасателем. Вам не стоило пользоваться дикими
пляжами. Однако за происходящее за границами нашего дома отдыха мы ответственности не
несем»). Лицо раскричавшегося Бориса приобрело нездоровый алый цвет. Сейчас он
перечислял все те страны, в которых побывал, и где обслуживающий персонал, разумеется,
никогда бы не позволил себе такого неуважительного, невнимательного отношения к
клиентам, тем более, сильно пострадавшим.
–
Вы скажете ему, чтобы он не вставал сегодня с постели? – спросила тем временем у
врача девушка-спасительница, находившаяся тут же.
–
Конечно!
Борис не заметил, как эта миниатюрная брюнетка покинула его коттедж. Не видел, как она
брезгливо морщилась при его истеричных криках.
А пластмассовое ведерко, в суматохе отброшенное кем-то в сторону, так и осталось на
берегу, самоуверенно краснея сквозь приозерные заросли, – одно-одинешенько.
54