o f2ea2a4db566d77d

Дима

пошёл совсем в другую сторону – вдоль Фонтанки. И углубился в переулки вокруг

Апраксина двора. Его город перевернулся.

Косящими глазами Федотов взглянул на небо. Там что-то мельтешило. Приглядевшись, он

различил мириады слов. Всё небо было покрыто волнующимся полотном маленьких слов,

шедших слитно и начинавшихся со строчной буквы.

…небонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебо…

…небонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебо…

…небонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебонебо…

…синеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинеесинее…

…облакооблакооблакооблакооблакооблакооблакооблакооблакооблакооблакооблако…

…лучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучилучи…

Что

видишь – то и читаешь. Федотов догадался, что это не слова написаны по живому, а

сама реальность состоит из слов, является ими. Материя всех окружавших его предметов

дышла, вибрировала прекрасной словесной вязью. Даже одежда на нём. Даже его кожа.

42

…кожаволосоккожаволосоккожаволосоккожаволосоккожаволосоккожаволосоккожа…

Совершенно неожиданно профессор увидел потаенную структуру мира, в котором так

долго и бессмысленно жил. Ему явилась сама основа мира. И он не мог не улыбнуться

влюблёно.

Федотов снова посмотрел на небо. И заметил странное. В одном месте словесная вязь неба

колыхалась особенно резво. Она как будто дыбилась под силой чего-то, жавшего на неё с

внутренней стороны полотна. Так будет, если засунуть руку под свитер и изнутри тыкать

пальцем в ткань.

Что-то хотело прорваться в Петербург сквозь плотную идеальную вязь слов.

И неожиданно в небе образовалась трещина. Пётр Георгиевчи моментально понял, что это

работа царапов, – две небесные строки покорно разошлись. Тонкая царапина начала

шириться и вскоре превратилась в легко заметную рану. Красную, как и у всех живых

существ. А из образовавшейся расселины что-то сунулось. То ли гигантский язык, то ли чья-

то нога в красных кальсонах. Федотов испугался и побежал в сторону Садовой улицы. Не

оглядываясь.

–

А ну стой! – крикнул сзади вполне человеческий голос.

Профессор с упавшим сердцем подчинился.

– Предъяви документ, - за спиной Федотова возникли два солдата. Явленная словесная

вязь испарилась. Рана на небе больше не висела.

– Конечно, конечно, - облегчённо зашептал Пётр Георгиевич и вытянул из внутреннего

кармана пальто, как ему казалось, нужный документ.

Но это был фотопортрет Николая II.

–

Ники? – хором икнули солдаты. Они явно растерялись.

–

Ники? –

переспросил не понимающий Федотов.

– Ники – ткнул грязным пальцем в карточку один из солдат.

–

А…

Профессор не знал, что сказать. Но из всех возможных ответов он выбрал самый

непригодный.

–

Это не мое. Оставьте себе, если хотите. А я пойду, ладно?

Вооруженные солдаты неуверенно переглянулись и отступили. Федотов же, развернувшись

на каблуках, снова угодил в водоворот Апраксина двора – неестественно безлюдного.

Сперва профессор шёл медленно, не оглядываясь. Затем ускорил шаг. Потом не выдержал

и всё-таки обернулся. Солдаты пропали. Но зато по левую руку Федотова теперь стояла

рысь. Старик так и оцепенел.

Это была не обыкновенная сибирская или европейская рысь, а, скорее, каракал, водящийся

в африканских, западно-азиатских и индийских степях. Но никак не в Петербурге. Эту

гигантскую кошку, мирно стоявшую в десяти шагах от профессора и глядевшую ему прямо в

глаза, роднил с каракалом тёмно-рыжий окрас, короткая шерсть, отсутствие бакенбардов, а

также необыкновенно длинные кисточки на ушах. Но петербургская кошка казалась

чересчур худой и высокой для рыси. К тому же её конечности и хвост были фантастично

длинными. Федотов вдруг подумал, что это один из оживших сфинксов Петербурга. Но

причём тут в таком случае кисточки? К тому же Апраксина рысь выглядела слишком живой

для галлюцинации. Она сбежала из зоосада, догадался Пётр Георгиевич.

Сделал один еле заметный шаг. Ещё один, побольше. Ещё один. Ещё. Рысь не двигалась.

Тогда Федотов двинулся быстрее, повернув голову и не спуская глаз с животного. Видимо,

кошке было всё равно. Но и она тоже не отводила взгляда. Тогда Федотов побежал. Он нёсся

пять минут удивительно быстро для своего возраста – скоро уже Гостиный двор. И вдруг

что-то метнулось ему на спину. И, повалив на землю, – вгрызлось в затылок.

…рысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысьрысь…

43

Перетряхивал как взметенный кпот сквыльпыль глубокий вникайте Харки кратер риза зов

рассыпчатый зов рассыпчатый как вы семяеете Заглаз ракита раскит унулась ссунулась

сунулась сглас Перетрухали перетряхивали труха красива свербива глаз выколи как длинна

на этот раз тебе Ыбж еом Ю сед редкостных гр елей настырно уктра Грыл Грыл неси столь

корылей Бишт лопасть здлоши Где бродит переходит засматривается моя отчужденность