О чем молчат подростки..
Шрифт:
– Я молчу и не подаю вида. Она привыкла, что я постоянно закрываюсь в своей комнате, а когда у меня ломки, я сама себя же привязываю к батарее.. Поэтому у меня на руках кровавые ссадины..
Я отпиваю чай.
– Что ты хочешь? Денег?
– Я хочу, чтобы ты мне помогла спрятать все мои шприцы и героин..
– Спрятать где?
– Господи, Джина, почему ты сегодня так
– Что?!? Ты себя сейчас слышишь!!?
– Ко мне на днях должны завалиться копы!! Я не хочу, чтобы они нашли у меня героин!!!
– А ты не подумала, что, например, моя мать сможет ради «интереса» обыскать мою комнату и найти твои заначки?!
– Я подумала.. тогда.. чёрт, – Алекс садится на корточки на стуле и хватается за голову. Её похудевшее тело даже больше не заводит меня, как раньше. Я смотрю на неё и мне хочется плакать.
– Алекс.. пообещай мне, что ты завяжешь с этим..
– А ты, что никогда не ввяжешься в это дерьмо.. Джина, оно действительно жрёт! Оно сжирает меня изнутри! Мне так плохо, когда я не ударю по вене. Но с ними, с этим «волшебным» эффектом я ощущаю себя другой.. Тебе не понять, потому что ты никогда не пробовала этого..
– Я согласна. Я тебе помогу..
– Боже мой, серьёзно?!
– Да..
– Господи, подруга, спасибо тебе! – Алекс бросается мне в ноги. Я поднимаю её с пола.
Следующие десять минут мы допиваем свой чай и идём к Алекс в комнату. Тут теперь всё совсем стало по-другому, постельное бельё всё скомкано и в каких-то пятнах. Из шкафа валятся вещи, а в углу, за дверью, переполнена корзина с грязным бельём. В комнате спёртый воздух. Я нахожусь тут примерно пять минут, но мне уже становится плохо. Алекс отдирает линолеум. Я подхожу посмотреть, что там.
– Это всё тебе надо незаметно пронести к себе домой.
– Восемь пакетиков с героином и пять шприцов?! Ты серьёзно?!?
– Да.. Сейчас должна вернуться мама, поэтому, поторапливайся.
Я открываю свой школьный рюкзак. Алекс складывает всё ко мне в карман, вперемешку со шприцами. Я сижу на краю кровати и просто понять не могу, как я на такое пошла? Как я на ЭТО согласилась?!
– Всё, – говорит она кидая последний пакетик.
– Надеюсь, в следующий раз мне не придётся помогать тебе прятать труп..
– Думаю, до такого не дойдёт, но если я переборщу с дозировкой, то и это может случиться.
– Кстати, что с твои лицом?
– Упала.. ничего страшного..
– Надеюсь,
– Нет.. говорю же, упала.
– Если тебе нужна помощь, ты звони.. Мне пора, Алекс.
Мы выходим из комнаты. Она выпроваживает меня, и я выдвигаюсь домой. Так, Джина, главное веди себя нормально. Ты – обычный школьник, который возвращается со школы домой, в любящую семью.. ДА КАКОГО ЧЁРТА Я НЕСУ?! У МЕНЯ В ПОРТФЕЛЕ ВОСЕМЬ ПАКЕТИКОВ НАРКОТЫ, А Я ПЫТАЮСЬ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ВСЁ ХОРОШО!! ДЖИНА, ТЫ РЕХНУЛАСЬ!!
Дохожу до порога дома, но не решаюсь его переступить. А что, если я как-то спалю ситуацию или мама почует что-то неладное? Но, времени оставаться на улице у меня не было, к тому же, я уже знатно опаздывала на сеанс к Ватчу. Тихо открываю входную дверь и молю, чтобы на мои звуки не вышла мама. Захожу в дом и, мельком заглядывая на кухню, я закрываю за собой дверь, а затем сразу поднимаюсь к себе в комнату. Закрываю её на защёлку.
– Реджина, ты уже вернулась? – спрашивает мама, пока я прячу наркотики под матрац своей кровати.
– Да...– растеряно говорю я. – Я знаю, я уже опоздала... я.. сейчас...
– Что ты там делаешь? – мама пытается открыть дверь, но когда понимает, что я заперлась, начинает дёргать ручку.
– Мам, не дёргай! Я переодеваюсь!
– Я просто хотела сказать, что звонил директор Миллер..
– Что хотел?
– Он, как и мы все, был обеспокоен твоим внешним видом, а ещё сказал, что ты знаешь о каком-то плакате..
– А, да.. – я почти закончила прятать дозу Алекс, осталось только заправить кровать так, чтобы этого не захотела сделать мама. – Я и Чакки готовим его вместе..
– А что насчёт внешнего вида?
Я поправляю свои потрёпанные волосы, прячу портфель под стол и выхожу из комнаты, выключив за собой свет.
– А насчёт внешнего вида не беспокойся. Я же уже вчера всё объяснила Джону.
– Джина.. – мама хватает меня за руку, но её резкое движение сменяется на более смягчённое. Она берёт меня за плечи.
– Да, мам?
– Я люблю тебя и Лизи одинаково, но за тебя я переживаю больше, потому что ты мой самый первый ребёнок...Если ты думаешь, что я не готова тебя слушать или не могу, не умею этого делать, то ты ошибаешься.. Просто пойми то, что у всех у нас когда-то бывают проблемы, из которых мы сами не можем выбраться.
Я смотрю в её честные глаза, но почему-то мне не хочется им верить..
Мама приближается ко мне и целует в лоб. От неожиданности я даже зажмуриваю глаза.