О боли
Шрифт:
– А что конкретно не в порядке с душой?
– Не знаю.
– Хорошо, – не останавливается баба Альфия. – Тогда давай разберем через пример: отчего ты временами не чувствуешь запаха?
– Из-за насморка.
– Насморк – это последствие. А почто ты не чувствуешь запаха?
Я вдруг действительно чувствую, что у меня забит нос, и я дышу ртом.
– Так, – замечает баба Альфия, – у тебя забит нос. Но чем?
– Соплями, конечно.
– Ну, наконец-то!
– Слизь, которая заложила мне нос, и из-за нее я сейчас не могу дышать через нос, а только дышу через рот. Поэтому я и не могу почувствовать запах.
– А слизь – это что?
– Слизь, как слизь, что еще можно про нее сказать?… Ничего… Н-не знаю… Разве, что она соленая и подходит по моему вкусу…
– Это проявление боли? – спрашивает меня бабуля.
Я задумался и ответил:
– Да-а-а.
– А отчего появилось это проявление?
– От какой-то боли.
– А от какой? – не унимается баба Альфия.
– Душевной.
– Да! От того, что ты сейчас чего-то не хочешь видеть! Глаза слезятся и заполняют нос жидкостью, которая смывает с глаз те образы, которые ты накладываешь на свою жизнь в своем сознании здесь и сейчас. И что ты чувствуешь при этом?
– Удушье… ничего неохота делать…
– Насморком ты смываешь то, что тебе сейчас необходимо сделать и то, что тебе принесет сейчас радость. Давай посмотрим, а из-за чего ты ощущаешь удушье?
– Из-за того, что не могу сделать. И не могу об этом сказать.
– А что ты не можешь сейчас сделать?
– Ответить на твои вопросы.
– А отчего ты не можешь ответить?
– Не хватает сил. И что-то мешает.
– А что мешает? – не отстает от меня баба Альфия.
– Тяжесть.
– Так. Уже что-то проясняется. А что это за тяжесть?
– Не знаю.
– Не можешь признаться себе, что есть пустоты и дыры в душе?
– Да.
– Дак они есть?
– Не знаю…
– Хорошо, – не унимается баба Альфия. – А что тебе сейчас неохота делать?
– Отвечать на твои вопросы, они мне делают больно.
– Вот еще одно – у тебя сейчас нет желания видеть боль, которая тебя терзает. Давай посмотрим: кто тебе сейчас делает больно?
– Хм, это как?
– Задай себе вопрос: «Кто мне сейчас делает больно?» Я задаю себе этот вопрос и получаю ответ:
– Я сам.
– А чем ты сам себе сейчас делаешь больно?
– Упорством, тем, что хочу отстоять свои права.
– Какие права?
– Быть оболтусом.
– Так. А это чьи права?
– Того, кто и что меня сейчас изнутри разрушает, да мной помыкает.
– Так тебе сейчас хочется быть оболтусом?
– Нет.
– А
– Чему-то во мне.
– А чему?
– Какой-то гнили…
– А какой гнили?
– Не знаю.
– А у нее есть имя?
– Да – сука, сволочь, козел, медведь, нерасторопная корова…
Я только произношу это и мне становится легче. А баба Альфия, радуясь новому открытию, говорит мне:
– Вот кого ты В СЕБЕ отказываешься видеть.
– И что интересно они делают в тебе?
– Пожирают мою душу, – отвечаю я бабуле.
– Да, это так. Но как это происходит?
– Не знаю, бабуля, мне сейчас больно об этом даже говорить. Всю грудь давит, и что-то в моей груди так сжимается, что дышать тяжело.
– Эти твари в тебе разрушительные мысли запускают, да тебя же их развивать заставляют. Посмотри, сколько у тебя сейчас в голове мыслей?
– Много.
– А сколько мыслей жизни может быть в нас?
– Только одна, которая исходит из души.
– А чем являются для нас разрушительные мысли?
– Тем, что поедом едят наши души.
– И они делают в нашей душе что?
– Дыры… Причиняют нам боль.
– Итак, еще раз. Как гниль причиняет нам боль? – заостряет мое внимание баба Альфия.
– Запуская в нас разные мысли.
– Так, а эти мысли – наши?
– Нет. Чужие.
– А что делает с нами чужая мысль, когда мы ее принимаем за свою и когда ее в себе развиваем?
– Она уничтожает нас и заводит в тупик.
– Дак чем эти мысли для нас являются?
– Болью.
– Уже хорошо, – вздыхает баба Альфия. – А сколько может быть в нас мыслей жизни?
– Только одна.
– Вот мы и нашли основное, от чего ты отказываешься видеть: из-за дыры, пустоты – боли. А эти дыры образуются где?
– В нашей душе.
– А как дыры образуются в душе, когда душа цельная и там ухватиться не за что? – спрашивает меня бабуля.
– В душе есть какие-то другие пустоты…
– По-другому говоря – это другая боль, чужая мысль, да? – продолжает баба Альфия.
– А как эта «другая» боль появляется в нас? – любопытствую я.
– Самая первая боль появляется обычно в детстве: тогда, когда дитя еще находится в утробе, а иной раз она появляется и в самом зачатии.
– Это как!? – удивленно спрашиваю я бабу Альфию.
– Когда дитя приходит в семью, то, что ему необходимо сделать, чтобы жить в этом мире?
– Изучить этот мир.