o bdf4013bc3250c39
Шрифт:
– Ты же умный… Мама вон… думает… что я… Ой, а мама-то не знает, где
я… - забормотала она, не решаясь поднять на него глаза. – Не
поднимешься… сказать ей… что я… пошла… ну, придумай, ты ведь умный!
– почти выкрикнула она и наконец посмотрела на него.
– Ты что, ради этого меня вызывала? – недоуменно воззрился на нее Швец.
– А на что ты еще нужен-то?.. – Зина пренебрежительно махнула рукой и
снова повторила: - Ну что, поднимешься, скажешь маме?
–
профессор.- И добавлю, что ее дочь преступно расточает свои способности, 112
опускаясь до положения… до состояния… - он запнулся, пытаясь подобрать
сравнение, но еще больше запутался, разнервничался и замолчал.
Какое-то время они сидели молча. Зина закурила новую сигарету – она
оказалась последней, и девушка бросила пустую пачку в стоявшую рядом
урну.
– Слушай, у меня сигареты кончились… Ты не можешь купить мне еще?..
Вон в том кафе?..
– Ага, это ты там, значит, набралась? – уже не спросил, а прокричал
разгневанный Швец и тут же испуганно оглянулся по сторонам.
Зина только улыбнулась и кивнула:
– Ну да, в кафе. А что такого? На свои гуляю…
– Позволь тебя спросить, какое такое событие ты отмечаешь сегодня? –
настаивал профессор.
– Какое, спрашиваешь?..
– кисло ухмыльнулась она. – Такое, что я
раздумала…
– Что ты раздумала? – насторожился Швец.
– А все раздумала… Раздумала на кафедру к тебе идти… Раздумала
диссертацию писать… - Зина помолчала немного и бросила жестокое: -
Любить тебя раздумала!
– Та-а-к, - протянул Константин Генрихович. – Оч-чень мило! Ты хоть
понимаешь, что ты творишь? Документы уже подписаны, ректор приказ
издал, а ты на попятную? Ты в своем уме? Ты что, хочешь мне такое вот
реноме создать у руководства института?
– Да плевать мне на твое реноме, - снова отмахнулась она. – Не хочу, и все!
Передумала!.. Да сходи за сигаретами, а? Не дойду я…
113
– Я схожу. Я, конечно, схожу, - Швец встал и, сделав два шага, обернулся: - Я
схожу, но ты… Даю тебе это время подумать хорошенько! Такими
предложениями не разбрасываются! Ты понимаешь, что больше никогда в
жизни, слышишь, никогда, тебе не пофартит такая удача! Вот посиди и
подумай. А когда я вернусь, скажешь мне еще разок свое мнение! – и он резко
развернулся и зашагал в сторону кафе.
– Послушай! – крикнула она вдогонку. Он обернулся и выжидающе смотрел
на нее. Но она передумала и бросила:
– Да нет, ничего.
Она хотела попросить его, чтобы он купил ей бутылку шампанского, но
рядом проходил
Так что пришлось промолчать. Тут налетел прохладный ветерок, и Зина
плотнее укуталась в плащ. Впрочем, свежесть была ей только на пользу: она
чувствовала, что мозги постепенно проветриваются, сознание проясняется, и
шампанское сейчас было бы действительно лишним.
Вернулся Швец и протянул ей пачку «Винстон».
– Устроит: – спросил угрюмо и опустился рядом.
– Ага. Спасибо.
– Ну что, подумала?
– Да что думать-то? – твердо и уже вполне членораздельно произнесла Зина.
Хмель понемногу улетучивался, хотелось курить. Она открыла пачку,
вытянула сигарету и прикурила.
– Ты вот говоришь, что все документы подписаны, - начала она, по-прежнему
не глядя ему в глаза. – А сам-то хочешь ли, чтобы я у тебя работала? То есть
хочешь ли по-настоящему, а не для того, чтобы отчитаться: вот, мол, работа
ведется, привлекаем свежие силы? Как-то ты клялся, что разведешься, теперь
114
у тебя поездка на носу, и ты наплевал на свое обещание… Трудно тебе
верить, понимаешь?..
– Вот ты о чем, - понимающе кивнул Швец и понурил голову. – Но ведь я
тебе правду сказал насчет командировки. И вполне серьезно предложил
поехать со мной. Почему такая реакция?
– Потому что мне нужно или все, или ничего, - на удивление спокойно
ответила Зина, даже сама поразилась своему спокойствию. – Разрушать твою
семью я, конечно, не собираюсь. Так что выход, естественно, напрашивается
сам собой: мы должны расстаться. А видеть тебя после этого каждый день и
быть под твоим началом – ну к чему это? Согласись.
Швец, понурив голову, молчал.
– Ну вот, молчишь. А обещал-то, обещал!.. Эх ты, Любимка!..- грустно
усмехнулась она.
Константин Генрихович вздрогнул. Он вдруг резко вскинул голову, всей
грудью упал к ней на грудь и начал обнимать и целовать ее – в глаза, в щеки, в губы. Она опешила и попыталась оттолкнуть его, но когда поняла, что
бесполезно, только тихо нашептывала ему в ухо:
– Ну что ты делаешь?.. Прекрати… Люди кругом… Все меня знают…
В тот день они договорились, что работать на кафедре она все-таки будет, а
через полгода он выхлопочет ей загранпаспорт, и они вместе уедут в США.
Она пообещала, и они еще немного посидели в кафе. Швец попросил Зину
больше не пить, и она согласилась: хмель понемногу улетучился, вспоминать
этот кошмар больше не хотелось.
* * *