o bdf4013bc3250c39
Шрифт:
– За меня-то не беспокойся, а сам, конечно, можешь поубавить. Значит,
больше не пьешь? – она потянулась за бутылкой, налила себе.
– Да нет уж, прямо вот так я не могу, надо постепенно, - заупрямился он.
333
– И как же? – лукаво посмотрела она.
– Ну, например, не пить водку, а пить пиво.
– Хорошая мысль. Но разве ты никогда пивом не уклюкивался до усрачки?
– Ну, когда-то, - протянул он. – Сейчас другое дело…
– И что предлагаешь? – она
– Купить пива. Немного. Мне на вечер.
– Сколько?
– Ну, бутылочек пять…
– Не мало? – искрились улыбкой ее глаза.
– Тогда шесть – чтоб и наутро бутылочку. Поправиться перед походом.
Она звонко, неудержимо рассмеялась, потом закашлялась, поперхнувшись
дымом. Он сердито поднялся, подошел к ней и постукал ее по спине кулаком.
– Да все… все… хватит, - она отбросила его руку. – Да с трех литров, да еще
на водку – тебя, знаешь, как развезет? Понижать градус – это смерть, - и она
снова залилась дробным, мелким смехом.
– Ну а что тогда делать? – окончательно рассердился он и смотрел на нее
озлобленно.
– Пить культурно, закусывая при этом, вот что, - она успокоилась наконец и
подняла голову, вытирая глаза кухонным полотенцем. – Не лакать ее подряд, а
выпить со мной две-три стопочки и остановиться. Сможешь так?
Добряков понимал, что не сможет, при всем желании уже не сможет. Но
сказать об этом стеснялся. А потому помялся немного и слабо выдавил:
334
– Попробую. Но все равно наутро надо бы пару бутылочек купить. Я от них
только поживее, поразумнее буду. А то усну на ходу.
– Уговорил, - кивнула она. – Пару бутылок пива можно. Сейчас пойдешь?
– А чего тянуть? Вот давай еще по одной – и пойду, - он взял бутылку,
наполнил обе стопки и, стараясь бодриться, произнес:
– За нас, что ли?
– За нас, - согласилась она и, чокнувшись с ним, мелкими глоточками стала
пить из своей стопки.
Потом дала ему сто рублей, попросила купить сигарет и наказала, пряча
глаза:
– Только ты не ходи в палатку, мне кажется, там пиво не очень хорошее, не
свежее какое-то. Лучше в магазин сгоняй. Очередей там, я думаю, пока нет.
Хорошо?
– Ага, - кивнул он, пропустив ее слова мимо ушей, и вышел.
«Нехорошее, несвежее, - бурчал он, выходя из подъезда. – Не тебе ведь
травиться-то! Раньше не привередничала так!» - и бодрым шагом зашагал к
палатке.
Издалека еще увидел знакомую толпу выпивох и вздрогнул.
«Бог ты мой! Как же я про этого-то не подумал? Не хотелось бы с ним
сейчас встречаться», - едва промелькнуло в голове, как понял, что поздно: Рюмин уже увидел его
«А, была не была!» - чертыхнулся про себя и решительно шагнул вперед.
335
– Здорово, Егорыч! – приветствовал его Ермалюк, как-то хитровато
вглядываясь ему в глаза.
– Здорово, - бросил Добряков, не глядя на него и не протягивая руки.
– И поздороваться не хочешь? – не отставал Ермалюк.
– Извини, времени нет, - буркнул Добряков и покосился в сторону Рюмина, который вдруг отделился от толпы и направился к нему.
«Чего это он?» - подумал Добряков и почувствовал, как душа опускается
куда-то вниз, утяжеляя ноги.
– Привет, Сашок. Мне пару бутылочек «Хейнекена» и пачку «LD», - сказал
Добряков в окошечко.
– Привет, привет, давненько не заходил. Завязал, что ли? – отозвался
любопытный голос хозяина.
– Да так… дел полно, - отговорился Добряков и повернулся к уже
подошедшему к нему Рюмину.
– Здорово, - и протянул ему руку.
– Прифет, - ответил Рюмин и пожал руку.
– Слушай, ты меня прости за все это… Я был не прав тогда… - и
заискивающе посмотрел на соседа.
– Та фикня, - махнул рукой Рюмин. – Кто старое помянет, тому, сам снаешь…
– Но все равно прости… Хочешь выпить пивка? – предложил Добряков, но
тут же спохватился: денег у него было только на две бутылки для себя да на
пачку сигарет.
336
– Ну тафай, - согласился Рюмин, и Добряков, проклиная все на свете, взял
протянутые Сашком бутылки, открыл одну и протянул Рюмину. Тот взял,
жадно приник губами к горлышку и в один момент вылил в себя прохладную
пенистую жидкость.
Добряков грустно посмотрел на опустевшую бутылку, проглотил слюну и
спросил:
– Еще будешь?
– Тафай.
«Чтоб тебя! Придется опять за пивом идти. Только теперь уж точно в магазин.
Что я ее не послушал?» - ругал себя Добряков.
– Извини, братан, больше нету денег, - промямлил он, глядя на вторую пустую
бутылку, которую Рюмин отправил вслед за первой – в переполненную урну
возле палатки.
Добряков виновато улыбнулся, слегка похлопал соседа по плечу («Ну,
будь!»), развернулся было, чтобы уходить, как замер от громкого, брошенного
вдогонку:
– А ты у Сины сфоей попроси. Она тля меня таст!
– Что? – Добряков обвернулся, словно ужаленный.
– У Сины, кофорю, попроси на пифко. Мне не откашет. Она у тепя
песоткасная. Слаткая…
– Ты чего плетешь? – сжав кулаки, Добряков сделал шаг к Рюмину.
Приумолкшие в толпе жадно смотрели на них.