О-3-18
Шрифт:
Зрители начинают улыбаться, доносятся смешки. Они знают.
— Какая?..
— Я как раз еду на работу, — Шайль ловко вертит ручку в пальцах, глядит с насмешкой, скалится. — Так что тебе со мной по пути. Придем в участок, я передам тебя коллегам. С тобой миленько пообщаются и решат, что делать дальше. Может, помогут зарегистрироваться…
— Но я и сам могу доехать! — возмущается волколюд.
— Нет, не можешь, — со вздохом качает головой девушка. — Ты перепутал фуникулеры, это «свидетельствует о твоем крайне низком уровне адаптации в нашем городе», — кажется, Шайль цитирует что-то?.. — Значит, придется защитникам правопорядка
Шайль весело подмигивает и, дописав несколько слов в бланк, усаживается на прежнее место. Приветливо похлопывает по сидению рядом.
— Давай, мы с тобой прогуляемся. Раз ты зовешь меня «милкой», можешь считать это коротким свиданием. Только не болтай много, девушки любят молчаливых.
Тихо выругавшись, волколюд уселся рядом.
***
Участок О-3 встречает хмуро. Как и всегда. На входе курит несколько девушек, работающих в приемной. Форма полицейских на них смотрится нелепо, висит на тощих и узких плечах. Когда-то Шайль тоже носила такую, но на ней одежка сидела явно получше. А потом девушку повысили до звания следователя и разрешили носить любой «прикид»… О чем, возможно, пожалели: со стилем у Шайль определенные проблемы. На взгляд цивилизованного человека, конечно же.
— Ты ведь тоже волколюд, пойми меня, ну пожалуйста, — умоляет задержанный, следуя за преисполненным решимости детективом.
— А ты мог меня понять, когда я курила? — спрашивает Шайль, не доходя несколько шагов до входа в участок.
В зеленых глазах волколюд с удивлением различил… обиду?..
— Я… мне дым просто нос режет… я не могу…
— Привыкай, песик, — перебивает Шайль. — Это не наши родные леса. Это, мать его, здоровенный город. Тут воняет буквально все. Так что готовь карманные деньги, через полгода закуришь как миленький. Если, конечно, тебе разрешат остаться… Давай, двигай, придурок.
Шайль очень не любит признавать свою принадлежность к расе волколюдов. Обычно это и не нужно — ее острые зубы говорят обо всем сами. Так же как и слишком жесткие волосы. И многое другое, что явно выделяет ее из числа обычных людей.
— Привет, Шайль! — гнусаво поздоровалась одна из работниц.
— Здорова, — буркнула в ответ детектив, тут же повернувшись к задержанному. — Проходи, не задерживайся!
Двери впускают в рай. Любой вздохнет с облегчением, переступив порог участка О-3. Тут нет запаха улицы, нет душного солнца и нет серой мрачности улиц. Здесь голубые ковры, на стенах красивые картины, рамки с портретами отличившихся сотрудников, в горшках растения с красивыми широкими листьями. Шайль утирает взмокший лоб и кивает работнику приемной, пытаясь не смотреть на один из портретов сотрудников. Под фотографией на золотой табличке особо заметны две буквы: «Ф» и «M».
— Что, еще один? — морщится парень, глядя на угрюмого волколюда.
— Да, еще один. Оформляй его, я тут записала немного.
Вырванный из блокнота бланк шлепается на стойку.
— А номер фуникулера где? — полицейский быстро выцепил взглядом недостающую деталь.
— Любой впиши, я не посмотрела! — Шайль уже уходит прочь, провожаемая обреченным взглядом волколюда.
Ему предстоит веселый денек… А то и несколько.
С другой стороны, сама Шайль тоже не в шоколаде. Она не задержанная — но она работник
Наконец, ее встречает дверь в отделение агентства «Заря». На золотой табличке выгравировано опротивевшее название. Дверь с щелчком открывается, выпуская на чувствительные уши Шайль поток болтовни. Тот затихает, когда коллеги замечают прибытие девушки.
— А вот и наша любимая волчица! — кричит начальник с другого конца комнаты.
Гребаный ёрк. Здоровенный, покрытый жесткой шерстью по всему телу. Совершенно неясно, что он забыл в Освобождении. В этом городе обычно только волколюди и бромпиры вперемешку с людьми… Но не ёрки.
Девушка невозмутимо расстегивает кобуру. Стягивает с себя куртку, не стесняясь взглядов. Накидывает на вешалку. Разминает мускулистые плечи и руки, подставляя их прохладе воздуха. Поправляет ворот гольфа-безрукавки. На плече красуется татуировка, еще сохраняющая насыщенность чернил: «О-3-18». Первая буква города, потом номер района и личный номер сотрудника. В этом наборе не хватает детективного агентства, но буква «З» совсем не смотрится рядом с тройкой. Поэтому Шайль вычеркнула ее из эскиза.
Пока начальник проходит мимо столов, девушка надевает кобуру поверх гольфа. Теперь все правильно, ведь в будущем пушка спрячется под курткой. Револьвер не стоит светить на улицах Освобождения, но утром Шайль явно было не до правильного порядка надевания вещей.
— Ты опоздала, — улыбается начальник, демонстрируя зубы травоядного.
— Я знаю, Зойд, — спокойно отвечает девушка. — По пути попался нелегал, пришлось заполнять бланк и вести его сюда.
— Чудесная история. Очень нравится. Слышу ее несколько раз в неделю, но все никак не надоест, — ёрк кивает слишком часто, чтобы это выглядело не как сарказм. — Стоит ли напоминать, что детективы не занимаются вопросом нелегалов?
— Нет. А тебе стоит напоминать статистику преступлений, совершенных незарегистрированными волколюдами?
— Ну что ты, конечно же нет. А тебе стоит напоминать, что твое рабочее время начинается с прибытия в участок, а не ловли заблудившихся собак?
Когтистый палец ёрка цокает по наручным часам, обращая внимание на овальный циферблат. Он поделен на восемь частей, каждая из которых пронумерована и окрашена в зависимости от времени суток. Четыре доли дня, четыре доли ночи.
Сейчас стрелка опасно близко к концу второй доли дня. То есть, почти полдень.
— Обязательно куплю себе часы со следующей зарплаты, — вздыхает Шайль, направляясь к своему рабочему месту. — А теперь, Зойд, извини. Мне надо разобраться с заметками.
— Почему ты не разобралась с ними вчера? — участливо спрашивает начальник. — Не справляешься с нагрузкой?
— Ага, да. С рождения не справляюсь, — увлеченно кивает Шайль, раскладывая бумаги. — Вообще ни с чем. Поэтому работаю в этой конторке безумных идиотов. Тут никто ни с чем не справляется.