Нызга
Шрифт:
– Никаких странностей не зафиксировано, если ты об этом. Все в норме еще за секунду до аварии.
– Рыся, жизненные показатели экипажа не изменились? – голос капитана звучит чуть глуховато.
– Не беспокойся, Зордан. Все полностью здоровы, никаких отклонений ни в физическом состоянии, ни в химическом составе.
– Значит, повреждены только роботы… Но Лукки прав, на простое совпадение как-то непохоже, – задумчиво тянет капитан.
– Вот и я про то же! – стукает кулаком по колену Лукки.
– Меня смущает другое, – подхватывает разговор Течер. – Насколько я понял Лукки, повреждены
– Да, да! Особенно модель «N-386», та, у которой есть мозги, – подтверждает Лукки.
– Не было ли это, так сказать, выстрелом наугад? – высказывает свое предположение Течер.
– Именно поэтому я поинтересовался у Рыси, нет ли проблем с членами экипажа, то есть с кем-то из нас, – заявляет капитан.
– Еще раз говорю, после пробуждения все было в порядке. Если есть сомнения, давайте проводить обследование каждые два-три дня. Таким образом мы сможем оперативно выявить непорядок и быстро локализовать его. Только мне непонятно, чего мы опасаемся, – Рыся принимается крутить прядь волос.
– Корабль находится в неизвестной части пространства, поэтому нужно постоянно быть начеку, чтобы не попасть в беду. В данной ситуации мне не нравится, что именно квазиживые киберы вышли из строя, словно попали под прицел того, кто метился в нас, – твердо произносит Зордан.
Рыся зябко поводит плечами и оглядывается в поисках этого неведомо кого. Я же снисходительно усмехаюсь. Но, думаю, холодок проходит между лопаток каждого из нас.
– Лукки, роботы исправлены? – уточняет капитан.
– Да, капитан! Убил на это полтора дня.
– Отлично. Не выпускай их из-под надзора. Рыся, поставь в график плановые обследования членов команды.
– Хорошо, Зордан.
– Глисс, усиль контроль деятельности систем корабля. Если что-то выйдет из строя, нам придется худо.
– Будет сделано, капитан.
В этот момент просыпается Пипер, наш кибер-попугай. Он наклоняет голову, подозрительно осматривается по сторонам и, раскрыв красный внушительный клюв, орет:
– Пр-р-р-раздник начинается! Пр-р-р-р-р-раздник начинается!
Вторник
Ноль-ноль часов по бортовому времени. Начало нового дня. Заступаю на вахту. Дара уже в рубке, следит за приборами, отмечает что-то в блокноте. И будто в нетерпении поводит плечами, задерживает кисть руки над клавиатурой. Брови сдвинуты, в глазах сосредоточенность, губы чуть приоткрыты. Сейчас я вижу ее в профиль, правильный, четкий, словно вырезанный из эбенового дерева.
– Привет, Дара. Неужели я опоздал?
Легкий поворот, едва заметная улыбка. Ни тени испуга или удивления.
– А я все думала, когда же тебе надоест подсматривать за мной, – Дара щурится почти насмешливо.
Потом вновь углубляется в свои расчеты, касается кнопок, переключает тумблеры над головой. Мышцы плавно перекатываются под тонкой тканью форменной рубашки. И я опять не могу отделаться от ощущения, что передо мной не человек, а огромная кошка, миролюбивая и вполне прирученная, однако готовая в любой момент нанести удар, если возникнет необходимость.
Сажусь в предназначенное мне кресло, взглядом пробегаюсь по показаниям приборов и экранам
Открываю результаты своих наблюдений, еще раз оцениваю наше положение в пространстве, кидаю быстрый взгляд на Дару. Ей пока не до меня, а значит я могу беспрепятственно рассматривать ее. По-моему, совсем неплохо. Верно?
– Займись-ка делом, Верес! – не поворачивая головы, слова – как пули.
Я вздрагиваю, едва не подпрыгивая в кресле. «Тебе бы в джунглях охотиться, а не кораблем управлять!», – проносится досадливая мысль. И тут же мне становится стыдно, ведь я веду себя как мелкий проказник. Ни больше, ни меньше. Ладно. Почесав в затылке, принимаюсь за расчет корректировок в программе наблюдений.
Проходит часа полтора. Тихо шуршит, не нарушая общего безмолвия, система прокачки воздуха. Да, совсем иначе представлял я дежурство с Дарой. Мне казалось, что мы будем общаться – нельзя же двенадцать часов провести в молчании! Общаться как друзья, верно? Причем я сумею быть и остроумным и интересным одновременно. И в конце вахты мой страх, трепет и волнение сойдут на нет.
– Верес?
– Что? – с трудом выдавливаю я, настолько врасплох меня застали.
– Может быть, уточним местоположение корабля? Как ты смотришь на то, чтобы оторваться от своей работы? – голова Дары лежит на сплетенных ладонях, в глазах – бесенята, должно быть, она давно наблюдает за мной. А я-то, лопух, раскис, все мысли – на физиономии. Ужас.
– Давно бы так! А то летим третий день непонятно где, – несколько запальчиво выдаю я, стараясь принять суровый вид.
– Какой же ты забавный! Совсем ребенок, – ее смех журчит как чистый ручеек.
Я хмурюсь, твердо сжимаю губы и недрогнувшей рукой давлю нужную кнопку.
Стопроцентно верно рассчитать курс до выхода из подпространства практически невозможно. Вот и сейчас мы вышли не совсем там, где планировалось. Однако подобные накладки не искажают основную линию полета. Поэтому мы движемся в нужном направлении, но в нескольких тысячах километров от планового курса. В общем, требуется корректировка, хотя и небольшая.
– Слева от нас огромные пустоты. Словно ведьминский мрачный лес по ту сторону освещенной улицы, – Дара опять улыбается. – Не страшно?
– А почему я должен бояться? Мне же не пять лет.
– Но ты ведь в первый раз на окраине галактики. Разве нет?
– Ну и что?
– Мы проходим по самой кромке невообразимого пустого пространства между галактиками. Там нет ни звезд, ни пыли, ни газа. Только чернота и пустота. И что в такой зловещей глубине может таиться, неизвестно никому. Ведь никто не пытался исследовать эту бездну.