Нюша и Вяча

Никулин Андрей Георгиевич

Но сейчас ситуация становилась всё более угрожающей. Из пивной на подмогу своим «коллегам» подтянулись и другие завсегдатае шалмана. Баба, так и не вставшая с асфальта, начала протяжно выть, явно провоцируя мужиков на драку. Ещё бы пару минут и началась свалка. Но, когда Нюша краем глаза увидал, как Вяча поднимает сжатые кулаки, да и сам уже стал примеряться, кому он нанесёт первый – а скорее всего и последний – удар, агрессия мужиков как-то резко спала. Те, кто стоял первыми замолчали вовсе, и смотрели куда-то за спины уже приготовившимся к драке парням. Нюша обернулся и понял, что драки не будет.

По набережной в их сторону шёл милиционер в окружении парней

с красными повязками на руках. Дружинники показывали милиционеру в сторону назревающего конфликта, и о чём-то оживлённо разговаривали. Пьянчуги сразу сникли, уж они-то хорошо знали, что те, кто ходит с повязками ДНД всегда не прочь приложиться по почкам и печени таких, как они, по поводу и без. Самый агрессивный из мужиков резко развернулся и пошёл к пивнушке, по пути он цыкнул на уже молчавшую «синеглазку», и крикнул своим друганам, что бы те подняли её. Набежавшие позднее «синяки» при виде патруля сразу же утихомирились, сбились в кучку, тут же закурили и сделали вид, что они совершенно тут не причём.

– Что, парни, обижают? – насмешливо поинтересовался у Нюши и Вячи подошедший вразвалочку лейтенант. Сопровождавшие его дружинники походили на свору собак ждущую команду «фас!».

– Всё в порядке, товарищ лейтенант, - ровным, как всегда, голосом ответил Вяча. Нюша заметил, что даже сквозь смуглую кожу на лице друга проступили красные пятна. Сам он встряхнул руки, пытаясь унять неприятную дрожь.

– Вы брюки-то оденьте, общественное место, всё-таки, - усмехнулся милиционер, кивнув на брошенные джинсы. Нюша смутился, он и не понял, как их одежда оказалась на земле. Парни-дружинники загоготали. Нюша и Вяча, почему-то путаясь в штанинах, натянули джинсы. Милиционер покачал головой, смотря на их суету, а потом повернулся в сторону пивной братии и принял грозный вид.

– Ну, а вы чего тут толчетесь посреди рабочего дня, а?! – рыкнул на ханыг лейтенант.

Нюша и Вяча не стали смотреть, чем закончится их милая беседа. Парни, не спеша, стараясь показать свою невозмутимость и равнодушие по поводу происшедшего, пошли в сторону автобусной остановки.

– Как подумаю, что мой отец тоже где-нибудь по пивнушкам отирается...
– Вяча не нашёл слов, чтобы продолжить фразу, и только плюнул со злостью себе под ноги. Нюша очень удивился такому проявлению эмоций у своего друга, но ничего не сказав, промолчал. В том, что его отец ведёт, именно такой вот образ жизни он был почти уверен.

Они больше не проронили ни слова, а когда подошёл нужный Вяче автобус, молча, пожав друг другу руки, попрощались. Нюша всё это время, пока они стояли на остановке, размышлял, чтобы случилось, не появись на их счастье милиционер с дружинниками. Он был уверен, что и Вячу мучает тот же самый вопрос, но не о чём спрашивать друга он так, и не решился.

А уже вечером, позабыв про неприятную историю случившуюся днём, Нюша стоял у фонтана на центральной площади своего города и поджидал своих друзей-хулиганов. В кармане у Нюши лежала сэкономленная «трёшница», одет он был в лучшую рубашку, и настроение у него было приподнятое. Друзья появились почти одновременно, хотя и с разных сторон сквера. Парни поздоровались, как и положено мужчинам, за руки, присели на стоящую в стороне лавочку и тут же Нюше предложили сигарету.

– В субботу на «толчок» ездил с пацанами, вот купил за трояк, - длинноволосый, невысокого роста, но очень подвижный Ролик хвастался пачкой «Салем».
– ФирмА! С ментолом, бабы очень любят.

Нюша неумело затянулся сигаретой, и, почувствовав, как рот и гортань обдало холодом, закашлялся. Виталик засмеялся и стал

показывать, как умеет выдыхать дым кольцами.

– Баловство это, - высокий и широкоплечий, всегда немного прикидывающийся простоватым деревенским пареньком, Геныч достал из кармана пачку «Новости», - вот что курить надо, а не это фуфло!

– Да это пусть твои колхозники курят! – не преминул подколоть товарища Ролик. Геныч каждое лето ездил на каникулы в деревню к бабушке, где в довольно-таки юном возрасте научился пить самогон и узнал что у девчонок в трусиках. Его рассказы в кругу одноклассников за углом школы о летних кувырканиях на сеновале были, как бы сейчас сказали – «хитами сезона»! У Нюши всегда захватывало дух, когда он слушал эти хвастливые байки Геныча, не зная верить ему, или нет. На робкие высказанные сомнения по поводу правдивости своих приключений, Геныч только посмеивался и снисходительно посматривал на своих слушателей – девственников и тайных онанистов. И всё же по большей части Нюша почему-то ему верил.

– Ладно, у кого сколько есть? – спросил Геныч после того как парни немного потрепались и выкурили по паре сигарет.
– Я сегодня в баню ходил, и вот заныкал рупь с полтиной.

– У меня «рваный» с мелочью, - порывшись в кармане, достал свою наличность Ролик, - больше было, да вот на «толкучке» всё спустил.

– «Трёхан», вот, - Нюша невозмутимым видом вынул из кармана сложенную вчетверо зелёную купюру.

– Ууу, живём, пацаны! – Геныч гораздо раньше других в классе узнал вкус спиртного. Там же в неофициальной курилке, за углом школы, Геныч взахлёб рассказывал о «стаканах мутного первача» и «бомбах бормотухи», а уже под конец учёбы, в десятом классе, не раз приходил в школу со следами тяжёлого похмелья. Нюша спиртное пробовал – именно пробовал! – считанные разы, и, надо прямо сказать, особого удовольствия не испытал.

Деньги перекочевали в карман Геныча, как самого опытного в питейных делах, и парни направились в ближайший винный магазин. Подстраховавшись, а продавщица при желании могла и не продать малолеткам вина, Геныч у гастронома уговорил какого-то мужика, и тот купил парням три бутылки «белого крепкого», дешёвого пойла, сделанного из гнилых яблок. Вино было в больших бутылках по 0,8 литра, в так называемых «бомбах». Предусмотрительный Геныч достал из кармана брюк самодельную матерчатую сумку и аккуратно сложил в неё бутылки. Через полчаса собутыльники уже поднимались по лестнице старого каменного дома к квартире своей однокласснице. На широких щербатых ступеньках валялся мусор и сигаретные бычки, а во всём подъезде чувствовался стойкий запах мочи.

На стук в обитую дерматином дверь – звонок отсутствовал – выглянуло, почему-то как всегда испуганное круглое личико одноклассницы Тони.

– Заходите, побыстрее, и только тихо, - быстро произнесла девушка, впуская парней.

Она хоть и жила отдельно, но родительская квартира была на этой же лестничной площадке. Парни, стараясь не шуметь, зашли в комнату. Тоня принесла из маленького предбанничка, служившего кухонькой, обыкновенные чайные чашки, вазочку с соевыми конфетами и два яблока. Геныч достал из сумки бутылку, а две другие спрятал под стол, любитель музыки Ролик тут же включил стереопроигрыватель и стал выбирать пластинку, а Нюше было поручено нарезать яблоко. И только когда Юрий Антонов запел про «море, море, мир бездонный…» ребята заговорили в полный голос – конспирацию надо было всё-таки соблюдать. Геныч с помощью зажженной спички и ножа наконец-то совладал с пластмассовой пробкой, и разлил вино по чашкам. Тоне меньше, чем всем - всё же девушка.