Нушич
Шрифт:
Иногда произведению не хватает какого-то последнего штриха, чтобы стать произведением искусства, если даже оно гармонично скомпоновано и населено убедительными характерами. Жестокость и злодейство, какими бы сочными и густыми красками их ни выписывали, никогда не могут оказать такого воздействия на зрителя, как те же качества, оттененные умом или какой-либо иной положительной чертой.
Оглупление врага обычно губит произведение. А турок Кулин совсем не глуп, по-своему даже благороден. И сразу же отчетливо вырисовывается исторический фон, рождается художественная правда. Жестока эпоха, жестока турецкая империя, а не сам турок (кстати, он мог быть и сербом, которого
Нушичу было у кого учиться искусству броских реплик под занавес. Он немало пересмотрел популярных в ту пору романтических псевдоисторических драм Дюма-отца. В глубоко национальных драмах Нушича нет и следа экспансивности, экзальтации французского драматурга (с романтизмом давно было покончено), но опыт предшественников, разработанные ими приемы становятся привычными орудиями в руках позднейших поколений драматургов.
И уж конечно, стоит вспомнить нестойкого моралиста Дюма-сына, говоря о социальных драмах Нушича, которые он стал усердно поставлять Народному театру по возвращении из своих дипломатических скитаний. Установить причинно-следственную связь их появления с событиями жизни драматурга не удалось ни одному исследователю. Скорее всего, этой связи не было и в помине. Придумывать сюжеты для Нушича не составляло никакого труда, едва десятая их часть воплощалась в пьесы или рассказы.
Первой он написал драму «Так надо было». Трагичная и трогательная, она долго не сходила с сербской сцены, охотно переводилась на другие языки. В ней есть все, что необходимо иметь хорошей драме, — острый сюжет, тонко уловленные общественные отношения, небанальная любовная интрига и эффектная концовка. Нушич написал ее и множество других драм и трагедий для самоутверждения, а также для того, чтобы потрафить критикам, к мнению которых он в конце концов стал прислушиваться. По нашему глубокому убеждению, этим он нанес ущерб и себе и своим будущим зрителям, так как лишил их многих веселых минут.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
НА КОРОЛЕВСКИЙ СЧЕТ
8 июля 1900 года молодой король Александр Обренович всенародно объявил о том, что он собирается жениться. Дипломатический представитель России Павел Борисович Мансуров поспешил от имени царя принести ему свои поздравления. Партия радикалов тоже поздравляла Александра с будущей свадьбой.
Однако экс-король Милан не разделял радости своего сына. За это он был снят с должности главнокомандующего и удален из дворца. А что будет, спросили короля, если Милан попытается силой ворваться во дворец?
— Думаю, мой отец этого не сделает, — ответил король. — В противном случае на применение силы надо ответить тем же. И если он будет убит, сам виноват…
Король был настроен решительно. Милана выслали за рубежи страны, и вскоре он умер в Вене.
Было и еще много недовольных. Одним казалось, что королю не пристало брать в жены неровню себе, женщину простого происхождения, отец которой, мелкий чиновник Панта Луневица, умер в сумасшедшем доме, а мать страдала алкоголизмом. Другим не нравилось, что вдова инженера Машина старше короля почти на двенадцать лет. Третьи утверждали, что госпожа Драга Машин бесплодна, и приводили веские доказательства.
А один из генералов почтительно сообщил королю, что пользовался услугами будущей королевы («Ах, какая красивая и чувственная женщина!») за весьма недорогую плату.
У короля были вечно сощуренные близорукие глаза. Однако он хорошо разглядел прелести госпожи Драги, с которой познакомился в Биаррице, где у его матери, королевы Натальи, было имение, называвшееся
Рано овдовев, госпожа Драга Машин жила рукоделием, доброхотными даяниями почитателей ее красоты, среди которых был в король Милан, и переводами с немецкого и французского. С помощью университетского профессора Поповича Драга перевела на сербский популярный уголовный роман Ксавье де Монтепена «Агент Кошачий глаз». Кто-то представил ее королеве Наталье, и та приблизила ловкую и обходительную даму, с тех пор не покидавшую королеву в скитаниях по ее имениям в Молдавии, Крыму и Биаррице.
У короля Александра была трудная юность. Родители его жестоко враждовали друг с другом. Принужденный в семейных ссорах делать вид, что стоит на стороне каждого из родителей, он часто лгал. Дурные наклонности его поощрялись. Милан считал его совершенно слабохарактерным и правил за него королевством. Неуверенность в себе порождала ожесточенность и ответную недоверчивость.
Кругом одно притворство, решил король, никто не любит его. Одна Драга прекрасно его понимает — с каким живейшим интересом выслушивает она его честолюбивые планы об укреплении королевской власти в Сербии, об отторжении от турок областей, населенных сербами, о высвобождении страны из пут австрийской политики. С другими он редко делится…
Эгоистичная и взбалмошная королева Наталья никогда не находила с ним общего языка. Юным принцам, с самого рождения попадающим в руки кормилиц, дядек, воспитателей, материнское тепло неведомо. Подрастая, они ищут суррогат материнского тепла в заботах, расточаемых ласковыми любовницами.
В год приезда Нушича в Белград вдовушка уже покинула маленький двор в Биаррице. Мимо ее дома в Белграде нередко проходил молодой король в сопровождении офицеров. Пера Тодорович писал об этих прогулках: «Обычно он перед домом замедлял шаг, а когда проходил мимо окна, в которое из-за портьеры скромно, украдкой выглядывала госпожа Драга, улыбался ей и чуть приметно кивал головой в знак того, что видит ее. Прекрасная госпожа Драга еще долго-долго глядит ему вслед». А позже, под покровом темноты, король подъезжал к дому в закрытой карете. Короткое расстояние от подножки кареты до крыльца дома возлюбленной он преодолевал в маске…
Все это очень мило, но зачем же жениться на «такой» женщине? Королем недовольны даже министры. Однако король и слушать никого не хочет. Он влюблен, он безумно счастлив. Тем более что его возлюбленная сообщила ему радостную новость — кажется, она ждет ребенка… Он покажет всем, какой он слабохарактерный!
Снисходительных министров найти нетрудно. Создается министерство, которое народ называет «свадебным». В нем деятели разных партий, два родственника госпожи Драги Машин и… Павел Маринкович. Друга Бранислава Нушича назначают министром просвещения.
12 июля 1900 года образовалось правительство, а уже 18 июля появляется указ: «Мы, Александр I, по милости божьей и воле народной король Сербии, по предложению нашего министра просвещения и церковных дел назначаем драматургом Народного театра… Бранислава Дж. Нушича…» Мало того, Нушич становится исполняющим обязанности директора театра, а вскоре и директором. Он получает четыре тысячи динаров в год жалованья и право вершить театральную политику.
Дальнейшее приняло характер цепной реакции. В художественном совете театра один за другим занимают места Янко Веселинович, Стеван Сремац, Милован Глишич… Самые яркие литературные имена, лучшие друзья нового директора. Они и десятки других благодаря могучему заступничеству министра Маринковича получают должности на государственной службе.