Нуониэль. Книга 1
Шрифт:
Бова и Навой кинулись унимать Мота. В этот миг, из-за дымки на горизонте, вышла Гранёная Луна. Её холодные лучи устремились в дом жрецов и ударили прямо в то место, где шла борьба. Крестьяне тут же метнулись прочь от очага в тень, а Наимир так и остался стоять в холодных лучах, хлопая себя по горящим волосам. Когда Наимир потушил свои грязные кудри и заметил на себе холодные лучи света, он метнулся в тень.
— Не думал, что представитель касты может верить в проклятье Гранёной Луны, — серьёзно заметил Ломпатри. — А вы много скрываете уважаемый жрец Наимир.
Жрец не ответил. Ютясь в тёмном углу жилища, он исподлобья смотрел на рыцарей, крестьян и свет луны.
— Вы не заурядный жрец, — продолжал Ломпатри, уже совсем не заискивая перед Наимиром. — Так же, как и я не заурядный рыцарь. Есть ли у меня бумага, подтверждающая мой титул? Какая разница! Бумага, как и волосы, легко горит. Раз! И нет её. И ничего она уже не скажет.
— Гранёной Луне всё равно, кто во что верит, — наконец сказал Наимир. Голос его звучал теперь спокойно, а в тоне слышались нотки раскаяния. — Вы очень прозорливы, господин Белый Единорог. Что тут сказать! Я даже не упомню, когда всё это началось. В одно мгновение мы перешли границу, после которой всё человеческое стало для нас чуждым. Когда случилось так, что свои собственные интересы стали для нас важнее того, что действительно имеет значение? Сегодня ночь на двадцать первый день месяца листобоя. Сколько мы здесь? Уже более двух лет. А может быть, это началось раньше? Может быть, я стал думать о себе больше, чем о других тогда, когда взялся писать трактат?
Жрец подошёл к столу и снова занял своё место, рядом с Печеком.
— Гранёная Луна, — продолжал жрец, гладя себя по опаленным волосам, — она появляется в начале зимы. Её проклятый свет пугает крестьян дюжину дней и ночей. Много лет назад всё произошло так же как и сейчас. Я сидел во дворике учёного дома. Тучи ползли низко-низко, задевая за крыши домов и верхушки деревьев. От туч отрывались большие куски и туманом оставались на земле. Но внезапно, порыв ветра рассёк это серое марево, и голубые звёзды засияли в тёмной прорехе над головой. Я не успел опомниться, как появилась она — Гранёная Луна, походившая на замок из белого камня, плывший по небесам. Весь дворик залил холодный свет. Не помню, что делал после. Тогда я решил, что никому не скажу, что попал под этот свет. Теперь, двадцать пять лет спустя, в день прихода Гранёной Луны, появляетесь все вы. И я чувствую с вами столь сильное зло, что сама Гранёная Луна кажется мне теперь не такой страшной. Что же это? Ваше прошлое? Ваши намерения? Ваш нелюдь? Не знаю. И не хочу знать. Да, я — жрец, видящий смысл жизни в Учении и получении знаний, не хочу знать о том зле, которое вы принесли с собой! Я расскажу вам всё, что случилось с нашим походом. Возможно, тогда вы оставите нас в покое. Итак, с тех пор, как я прочитал разбойнику приказ похитить этих детей, я не могу найти покоя. Я сижу в руинах дни напролёт и притворяюсь, что работаю. На самом деле я только и делаю, что обдумываю свой поступок. Я жрец и мне не положено верить в сказки и колдовство. Но, возможно, тень Гранёной Луны двадцать пять лет назад наложила на меня проклятье, которое проявилось теперь в том, что мне пришлось стать невольным пособником злого деяния.
— Скажи, куда отправили пленниц, и мы уйдём, а все твои проклятья исчезнут, — сказал Ломпатри.
— Они отвели их в форт «Врата». Это на горной цепи Чнед, — ответил Наимир.
Тут раздался ужасный вой, будто кого-то резали. Это слуга жрецов Ейко взвыл за очагом! Он поднялся с полу и, сжав кулаки, вознёс руки к закопченному потолку. В свете красного пламени силуэт воющего слуги выглядел устрашающе. Через мгновение Ейко сорвался с места и исчез, прыгнув в дверной проём.
— Солдат! Найти! — скомандовал Ломпатри. Крестьянин Навой кинулся в погоню. — Господин Вандегриф — удостовериться в выполнении!
Вандегриф немедленно снялся с места и поспешил за Навоем. Жрец Наимир в этот миг издал протяжный стон и схватился за опалённую голову.
— Какой ужас происходит! Какой ужас! — хныкал жрец. — Кто проклял это место? Кто проклял нас?
— Возьмите себя в руки, уважаемый Наимир, и расскажите всё сначала, — попросил Ломпатри. — Воська, поставь дверь на место!
Пока Воська и Мот ремонтировали дверь, Закич, нуониэль и Ломпатри сидели за столом с тремя жрецами и слушали историю об их учёном походе. Жрецы явились в Дербены из стольного града Вирфалии Идрэна два года назад, для того, чтобы изучить Дербенский Скол. Наивные служители Учения полагали, что вернутся домой месяца через три, с наступлением холодов. Но когда выяснилось, что провинция разграблена, деревни опустошены, а леса полны бандитов, вернуться несолоно хлебавши показалось единственным правильным решением. Несмотря на это, жрецы решили остаться верными закону, объясняющему всё и всегда, и который можно проверить везде и всякому. Вместе со своим слугой Челиком, трое жрецов решили перезимовать в Дербенах. Они обустроили забытые всеми руины в нескольких днях пути от Дербенского Скола. Послав весточку в Идрэн, жрецы испросили у касты всё необходимое для жизни в глуши. Каста благосклонно отнеслась к инициативе своих членов. Жрецам выдали всё,
Выслушав жреца, Ломпатри опустил тяжёлую голову на свои мозолистые ладони и погрузился в мучительные раздумья.
— Детей увели не так давно, — размышлял он. — Зачем им дети?
— А зачем дети двум рыцарям и сказочному существу? — ответил вопросом на вопрос Наимир.
— Я думал, жрецы прозорливее.
— А вы тоже не усложняйте то, что и так ясно, — сказал Наимир. — Разве тут не всё понятно, господин рыцарь?
— Выглядит всё яснее некуда, — ответил Ломпатри. — Но, как говорит мой король — если перед тобой красота без изъян, ты смотришь не в окно, а на картину. А у всякой картины есть автор.
— С такими думами Учением лучше не заниматься, — пробубнил жрец.
Наимир рассказал Ломпатри, что разбойники приходили за приказами по утрам. Рыцарь решил, что следующую шайку необходимо дождаться.
Вернувшийся Вандегриф доложил — слуга Ейко как сквозь землю провалился.
— Крестьяне рвутся вдогонку за своими детьми, — шептал Ломпатри сам себе, потирая ладони. — Нуониэль вот-вот вспомнит былое. Ещё и эта Гранёная Луна пошла, будь она неладна! А приказ короля Хорада лежит сейчас в потайном кармане пурпурного кафтана, накинутого на плечи конокрада. И в каком конце паршивых Дербен скачет этот негодяй?
— Что вы сказали, господин Ломпатри? — поинтересовался Воська у своего хозяина.
— Где у вас тут выпивка? — громко спросил рыцарь.
— Есть ещё бочонок эля, от господина Гвадемальда. Открыть? — спросил его Воська своим весёлым голосом, будто бы всё складывается хорошо.
— Бедная моя Илиана! Открывай! — вздохнув, ответил утомлённый рыцарь.
Глава 10 «Скиталец»
Владыка провинции Айну упился до поросячьего визга. Жрецы поставили путникам отменного яблочного сидру, который рыцарь выпил в одно горло. Бочонок гвадемальского эля Воська так и не откупорил: хозяин и без этого был «в полном порядке». Ломпатри потребовал отвести его в развалины храма. Там он сел на принесённые Воськой шкуры и стал созерцать величественную статую женщины с раскинутыми в стороны руками. Глядя на огромное каменное изваяние, освещаемое Гранёной Луной и пламенем от переносных латунных каганцов, Ломпатри рассказывал Вандегрифу, что будет дальше.
— Мой верный Вандегриф, не осталось у нас друзей, — мычал Ломпатри так, что его товарищ едва различал слова. — Не доверяю я в ратном деле ни касте, ни гильдии. Что жрецы, что маги: говорят много и красиво, но их слова меркнут под блеском обнажённых клинков. Колдун из форта ведёт странную игру. Он знает, что Гвадемальд вернётся с новыми силами и попытается отбить твердыню. Как думаете, Вандегриф, возможно ли с маленькими детьми дойти до форта в это время года?
— Не бывал в тамошних землях. Сказать сложно. Одного ребёнка ещё можно доставить. Это если верхом да с подставами. А вот чтоб сразу несколько штук.