Нунивак

Рытхэу Юрий Сергеевич

— У тебя все живы?

— Все живы, — ответил Таю, вглядываясь в изможденное лицо брата. — Дочка выросла, работает в магазине. Амирак тоже не сидит без дела — он заведует зверофермой. А мы с Рочгыной живем вдвоем в Нуниваке.

— А где же дочка и Амирак? Разве они не с вами живут? — спросил Таграт.

— Они в соседнем селении, у чукчей. Мы тоже скоро туда переедем, — ответил Таю.

Таграт тяжело вздохнул и опустил голову.

— И вас выселяют с родного места? — грустно произнес он. — А нас ещё три года назад погнали с острова. Отвели нам песчаную косу у мыса: ни воды, ни защиты от ветров…

Зверя распугали — у наших берегов ни моржа, ни кита, ни нерпы… Приходится далеко в море забираться. Вот и сегодня не рассчитали — бензина не хватило… Придется на веслах добираться до берега. Хоть был бы парус, да брезента не на что купить.

— Поможем с бензином, — успокоил брата Таю. — Я бригадир, скажу мотористу, чтобы поделился с вами.

— Ты хозяин вельбота? — удивленно спросил Таграт. Он уважительно оглядел брата. — Тебе повезло.

— Не хозяин я, — усмехнулся Таю, — а бригадир. Долго объяснять, что это такое, — ты ведь из другого мира пришел. Чтобы ты понял, хоть младшую школу политграмоты надо пройти.

— Неграмотный я, — с горечью признался Таграт.

— Пойдем к товарищам, — сказал Таю.

У Таю было странное чувство. Он рассказал свои новости, но расспрашивать брата ему почему-то не хотелось. Таю примерно представлял, как живет брат. Зачем Таграту лишний раз напоминать о той ошибке, которую он сделал много лет назад? Что бы ещё сказать брату? Нехорошо молчать — ведь столько лет не виделись.

— Значит, выселили вас с острова, — задумчиво произнес Таю.

— Да, — кивнул Таграт. — И вас тоже выселяют? Ты говорил…

— Не понял ты меня, брат, — ответил Таю. — Мы добровольно переселяемся в соседний колхоз, который называется «Ленинский путь».

— Слышал я о Ленине, — произнес Таграт. — Разве он знаток дорог?

— «Ленинский путь» — значит им указанный путь жизни, учение, как нужно жить, — подыскивая слова, популярно разъяснял Таю. — Этим путем живут все народы нашего Советского Союза. Мы переезжаем в этот колхоз, потому что хотим жить по-настоящему, в хороших домах. Ты, Таграт, сам знаешь, в нашем Нуниваке хороший дом не построишь, его сдует в море, как домик американского торговца.

Толпа американских и советских охотников окружила Таю и Таграта. Кто-то из приезжих спросил:

— У вас все колхозы называются так — «Ленинский путь»?

— Не все, — ответил Таю. — Только лучшие, такие, как наш.

— Почему вы неправильно считаете время? — задал кто-то вопрос.

— Почему неправильно? — возмутился Таю.

— Матлю говорит, что сегодня пятница, — сказал один из пожилых охотников американцев. — А по календарю четверг.

Оказывается, пока Таю с Тагратом разговаривал на другом краю льдины, его бригада успела войти в тесные сношения с американскими охотниками. Матлю, разумеется, интересовал порядок продажи спиртных напитков на Аляске. Он, в свою очередь, похвастался, что в «Ленинском

пути» можно в субботу купить вина на любой вкус, даже шампанское. Тут же старик подкрепил свое сообщение тем, что завтра он непременно выпьет. Его собеседник возразил, что сегодня не пятница, а четверг.

Завязался спор: американские эскимосы доказывали, что сегодня четверг, а советские — пятница.

— У нас время советское, — твердо сказал Таю и этим положил конец спору.

Матлю, разговаривая с гостями, не забывал об угощении. Вскоре на примусе закипел большой чайник. Старик щедро заварил кипяток чаем. Нунивакцы выложили на доску для чаепития все свои запасы. Американцы тоже не остались в долгу. Они вытащили пачки галет в красочных обертках и коробки тростникового сахара.

Началось чаепитие. Таю заприметил одного эскимоса, который держался как-то особняком: он мало разговаривал и был заметно лучше других одет.

— Это владелец байдары, — ответил Таграт на вопрос брата. — Всё ему принадлежит — и байдара, и мотор, и весла, и вся добыча.

— Должно быть, он хороший гарпунер? — предположил Таю.

— Нет, на байдаре он ничего не делает, — объяснил Таграт. — Сидит пассажиром, наблюдает. А чаще он остается на берегу. Вот сегодня отважился выйти на промысел — всё не верит, что у наших берегов зверя нет. Теперь убедился. Из-за него и бензину у нас не хватило. Убили трех моржей, а ему всё мало — требует, чтобы мы дальше вошли в пролив. Говорим, что здесь где-то граница близко, а он не обращает внимания, все гонит.

Таграт украдкой бросил взгляд на хозяина.

— Испугался сейчас, притих, а то громкий человек.

— Всё же вам надо быть поосторожнее, — посоветовал брату Таю. — Слышал — вашего шпиона сбили недалеко от Свердловска Первого мая?

— Не слышал, — качнул головой Таграт.

— Как же? — удивился Таю. — По радио об этом говорили, в газетах напечатано. Ракетой сбили.

— Я же неграмотный, газет не читаю, а радио у нас доступно только богатому человеку.

— Не сердись на меня, брат, — сказал Таю. — Мы плохо знаем жизнь друг друга, поэтому задаем глупые вопросы, даем неразумные советы.

Американцы с удовольствием пили советский чай и хвалили вкус русского хлеба.

— Его печет наш эскимосский пекарь Симиквак, — с гордостью заявил старый Матлю, пытавшийся разгрызть твердые галеты.

Утоюк подсел к Таю и вполголоса заговорил с ним на русском языке:

— Мне кажется, что мы неправильно поступаем: они нарушили государственную границу.

— А верно! — воскликнул Таю. — Как я это не подумал? Надо их задержать и доставить пограничникам.

— Я сомневаюсь, — сказал Утоюк.

— В чем? — спросил Таю.

— Нужно ли их доставлять пограничникам. Я так думаю: отпустим их, но сделаем им соответствующее заявление, — сказал Утоюк.

— Я понял тебя, — сказал Таю. — Я о заявления подумаю.

Хозяин байдары и Таграт с беспокойством наблюдали за говорящими на русском языке. Нетрудно понять, что речь шла о них. Другие охотники с байдары тоже начали прислушиваться.

— Пейте чай, — успокоил их Таю. — Бензином снабдим.

Туман расходился, но теперь садилось солнце, и мгла медленно поднималась над морем, с трудом отрываясь от льдин, от гладкой поверхности спокойной воды.