Нулевая область
Шрифт:
– Я воду взял – сердито пробурчал Макс.
– Ну не строй из себя вредину. А если мы будем тут долго стоять, то дедушка может нас найти. Он иногда ночью просыпается и по дому ходит. Вот увидит, что тебя дома нету…
– Ты это придумываешь – остановил её Макс.
– Ничего я не придумываю.
– Ладно – Макс пару раз провёл ладонью по лицу – Если ты такая упрямая, давай договоримся. До утра вместе, а утром ты вернёшься обратно.
– Хорошо – тут же согласилась Маша.
Он молча повернулся,
– Давай рюкзак.
– Я сама понесу.
– Так, ещё один договор – голос Макса стал строгим – Ты меня во всём слушаешься.
Макс услышал лёгкий шорох, разглядел тёмное пятно рюкзака, и взял его в руку.
– А я тогда ружьё понесу – прошептала Маша, то ли спрашивая, то ли утверждая.
– Ружьё тоже я – бескомпромиссно бросил Макс, и набросил обе лямки рюкзака на левое плечо.
Вскоре возвышающееся, чёрное пятно последнего дома осталось позади. Макс вспомнил, что за дорогой канава, и убавил шаг.
– Маша, здесь канава – тихо сказал он, обернувшись.
– Да я же знаю – Макс услышал в её голосе едва ли не весёлость. Надо же, подумал он, ей по ходу в кайф это шатание по темноте.
– Маша – он снова придал голосу излишнюю серьёзность – Кхм. Слушай, тебе что весело? – он не удержался и сам улыбнулся своему вопросу.
– Я просто волнуюсь – ответила Маша.
Выкрутилась, подумал Макс, продолжая улыбаться. А и в самом деле, чего грузиться раньше времени?
Левая нога провалилась вдруг немного ниже ожидаемого.
– Так, я уже одной ногой в канаве – сказал он, и в ответ зазвучал негромкий сдержанный смешок. Макс тоже рассмеялся, плюнув на все свои попытки сохранять холодную серьёзность.
– Подожди – торопливо заговорила Маша, перестав смеяться – Мы же можем на лугу потеряться в темноте. Там же вообще ничего не видно. Давай за руки возьмёмся… чтобы не потеряться – добавила она после секундной паузы.
Макс почувствовал, как её ладошка упёрлась ему в грудь, и он бережно взял её в свою ладонь.
Без особых усилий преодолев канаву, они зашагали по лугу. Макс сразу взял правее, чтобы разглядеть силуэт леса и держаться его.
– Будем леса держаться – коротко сказал он, чувствуя её маленькую, хрупкую ладонь, и вместе с нею, чувствуя ответственность.
Вот я теперь её тяну, подумал он. А что если выйдет всё, как и с Пашкой? Может правильнее будет вернуться? Может…
А думаешь лучше сидеть и ждать? – прервал он себя – Ждать, когда эти твари один за другим перебьют всех? А ведь однажды перебьют.
Справа показалась тёмная, немного пугающая своим размером, стена леса. Она почти сливалась с тьмою, как будто была создана из неё, как будто это сама тьма только сгустилась, образовав иллюзию
– Дед во сколько встаёт? – спросил он, и тут же понял, что и сам не знает, какого ответа он ждёт. Здесь, вряд ли, у кого-то остались работающие часы, хотя возможно какие-нибудь советские и тикают ещё. Эти могли продержаться тридцать лет, да и ещё, наверное, столько же. Хотя толку? Для того чтобы иметь общее время, нужно ещё иметь и стандарт. Типа каких-нибудь атомных, или по каким у нас там сейчас точность общего времени перепроверяют?
Легонько дёрнувшаяся назад ладошка была вместо ответа. Видимо Маша пожала плечиками.
Макс обернулся. Худенький силуэт Маши снова вернул его к мысли о возвращении. Что если попробовать уйти завтра, самому.
Не-а, Макс ухмыльнулся, она расскажет деду. Или с самого утра переберётся с матерью в дедов дом, и тогда уже вообще по-тихому не свалишь.
– Маша, следи за лесом, чтобы не сбиться – быстро проговорил он, чтобы просто что-то сказать.
Время от времени, Макс ускорялся, задумываясь то о том, что может произойти, то вспоминая схватку с тенью. Но его всегда возвращало назад из размышлений в окружающую темноту, лёгкое, осторожное одёргивание. Он тогда без слов укорачивал шаг.
Последние несколько часов они и шли без слов. Макс не знал о чём говорить, да и близость леса не тянула на излишнюю болтливость? Из него иногда раздавались какие-то вскрики, всхлипы, иногда удары, словно кто-то бил палкой по стволу дерева, и всё это поверх постоянного, напрягающего шороха, поэтому он молча вслушивался в ту сторону, где выделялось чёрное пятно, слившихся в одно деревьев и кустов. Пару часов назад, он остановился и «в слепую» зарядил ружьё, удивившись, почему не сделал этого ещё давно.
И когда сзади на небе появилась тоненькая, светло-серая полоска, Макс по-настоящему обрадовался.
Полоска быстро росла и становилась светлее. Макс часто оборачивался, и бросал короткие взгляды то на небо, то на свою спутницу. С каждым разом он видел её всё отчётливей, словно Маша была картиной, которую прямо на его глазах рисовал незримый художник. Вот он прорисовал фигуру, чётко отделив её от окружающей тьмы, вот стал детально вырисовывать лицо, и наконец, решился добавить цвета и лёгких теней. Художником этим был рассвет. Оглядевшись, Макс заметил, как быстро, широкими и уверенными мазками он вырисовывает весь этот мир из тьмы.