Нулевая область
Шрифт:
– Стоп, стоп, стоп – остановил он себя – Слишком много вопросов. Так можно додуматься до не очень-то приятных вещей. Например, что она меня не любит. Но это же полный бред. Она просто хочет, как лучше. Ну, а я, банальный человек привычки. Мне сложно вот так взять и что-то изменить. Чёрт, а ведь если бы я не попал сюда, то никогда и не задумался бы об этом. Так бы и существовал. Рынок, дом, дом, рынок, и больше ничего. Ах, да, ещё мечты. Мечты, которые так бы и остались мечтами. А потом они бы надавили на меня. Потом, за несколько секунд до смерти.
Он
– Когда мы с Егорычем побежали в другом направлении, как раз этот человек и погиб – объяснил он сам себе выбор.
Но обмануться не вышло. Он ясно понимал, что выбрал эту сторону, только чтобы пройти возле её дома. Макс уже догадывался, что Маша живёт в том самом доме, в который они с Пашкой пытались докричаться в самый первый раз.
– Как же это давно было – удивился Макс – Как будто в прошлой жизни ещё. Интересно, она сейчас думает обо мне?
Он повернул голову, и стал вглядываться поверх забора в её окна. Но они были занавешены. Что там за ними, оставалось загадкой.
Он так и прошёл мимо, с неразрешённой загадкой в голове, и с постепенно уходящей надеждой. Она словно вытекала из него, эта надежда, словно где-то в сердце появилась маленькая трещинка. И он знал, когда она появилась. Примерно час назад, когда Маша ушла.
Он свернул за поворот, и согнув в локте левую руку, стал вести пальцами по доскам. На стыках пальцы еле заметно подскакивали, иногда они чувствовали гладкие островки крашенной поверхности, иногда шероховатость ссохшегося дерева.
– Как жизнь – подумал он – Совсем немного гладко, а потом шершаво и занозы.
Он остановился. С другой стороны дороги отходила тропинка. Тропинка была хорошо натоптана, и Макс догадался, что она ведёт к озеру. Он пересёк дорогу и быстро зашагал по тропе, с интересом глядя вперёд. Там, метрах в ста была лесополоса, шириною всего дерева в два-три, и сквозь неё легко проглядывались островки камышей.
Тропа шла сквозь эту полосу, и Макс, миновав её, увидел широкую, светло-синюю гладь озера. Поверхность воды сверкала на солнце, немного резала глаза, и Макс на секунду блаженно зажмурился. Озеро было средних размеров, до другого берега не больше ста метров, из левого края в правый примерно столько же, но от него ощутимо тянуло прохладой и свежестью. Макс подошёл к берегу на пару шагов и остановился. Почти из-под ног, прошипев телом по траве, в воду бросился большой уж, и заспешил в заросли камышей справа.
Макс, вздрогнув от неожиданности, стал смотреть, как уж извиваясь, и держа над водой маленькую головку с двумя оранжевыми пятнышками по бокам, спешил ретироваться. Добравшись до укрытия, и видимо решив, что отплыл от опасности на достаточное расстояние, он стал медленно перебираться через сломанный камыш, и вдруг так и замер, перевесившись через него наполовину. Макс улыбнулся, и стал раздеваться.
Сначала он стащил обувь и
Вода окутала, обожгла, сдавила, ударила по перепонкам, и Макс стал брасом погружаться всё глубже и глубже. Но очень скоро пальцы рук уткнулись в песчаное дно, и он, довольный, выгнул спину, и рванул наверх.
– А-а-а-а! – заорал он, как ополоумевший, едва голова оказалась над водой.
– А-а-ха-ха-ха! – громко, по-настоящему, от вдруг переполнившей его радости, рассмеялся следом, и взметнув руками, с силой ударил ими по воде. В правом плече тут же произошёл маленький, но ядерный взрыв, потом словно полосонули скальпелем по передней дельте, и Макс от неожиданности вскрикнул. Но этот крик был совсем не таким, как за секунду до этого. Он был сдавленным, сквозь зубы.
Гребя одной рукой, Макс добрался до берега, и сжав раненое плечо левой ладонью, выбрался из воды. Возвратившаяся боль была такой же сильной, как и тогда, когда он только очнулся в кровати, после двух дней проведённых в бреду и забытьи. Он плюхнулся на землю, и уткнулся лицом в колени. Боль разливалась, пульсировала, до лёгкой тошноты, до жжения в глазах. Ему вдруг снова припомнилась та операция с миндалинами.
Через три дня после неё, он уже почти забыл о боли. Он даже мог потихоньку есть твёрдую пищу, но тут хирург вызвал его в свой кабинет.
– Ну, давайте посмотрим – проговорил он весело, с непринуждённостью – Что у вас там.
Макс открыл рот, не ожидая подвоха от человека говорящего так непринуждённо, с такой доброй улыбкой. Ну, посмотрим, так посмотрим, делов-то. И даже стальная штучка в руке хирурга, похожая на вязальную спицу, не вызвала никаких подозрений.
Потому резкая, нестерпимая боль, воткнувшаяся толстой иглою, казалось прямо в мозг, стала полной неожиданностью. Он только хрипло застонал, с ненавистью уставившись на своего мучителя.
– Ну, вот и всё – проговорил хирург с той же весёлостью, словно ничего не произошло – Кусочек оставался.
И Максу пришлось ещё два дня попивать куриный бульончик.
Теперь произошло почти то же самое. Только виною был не кто-то, а он сам.
– Порезвиться, блин, захотелось? Придурок – обругал себя Макс, продолжая сжимать зубы.
Боль уходила медленно, нехотя. Прошло минут пять, прежде чем Макс поднял голову. После темноты, свет вокруг показался ещё ярче. Глаза выхватили движение, и Макс прищурившись, проследил его. Ничего опасного. Белая птица средних размеров, вытянув длинную шею, парила над гладью озера. Она слёту ворвалась в заросли камышей, и вцепившись в самый толстый из них лапами, замерла. Шея её изогнулась назад, и камыш ещё долго качался туда-сюда по-инерции.