Новый путь

Большаков Валерий Петрович

— Гарин, — выдохнул он, подбегая, — горим!

— Почти каламбур, — хладнокровно оценил я.

— Миш, вся надежда на тебя! — с чувством загудел Сёма, прикладывая к сердцу пятерню. — Школьная сборная по волейболу…

— Э, нет! — поднял я руки. — Все понимаю, сочувствую, но времени — ноль целых, хрен десятых. Цейтнот, Сёма!

— Ми-иш, — басом заворковал Горбунков, — ты же а-атличный нападающий! Так высоко подпрыгивать у сетки…

— Сём, — ласково парировал я, — даже не уговаривай.

— А мне что

делать? — хитрый Сёма добавил голосу плаксивой дрожи. — Марат из девятого «Б» слег с аппендицитом, а нам завтра в Ялту выезжать!

— В Ялту? — приподнял я бровь.

Горбунков, как завзятый менталист, тотчас уловил нотку интереса в моем вопросе.

— Ну, да, — небрежно заговорил он, помавая рукой. — Ялта, Южный берег Крыма, то, сё… Водичка в море, может, и холодновата, но Черное все еще синее!

— Не пой, красавица, при мне… — я ворчливо тормознул басистую сирену. — Ладно, на что только не пойдешь ради школы родимой.

— Записывать? — счастливо уточнил физорг.

— Записывай, — отмахнулся я со вздохом. — А тренер кто?

— Наш Тиныч. — Сёма потряс мне руку и торжественно провозгласил: — Миша, Родина тебя не забудет!

Проводив глазами Горбункова, длинно вздохнул: «В том-то и дело, что Родина…»

Я не планировал операции в Ялте потому лишь, что не мог сыскать надежного прикрытия. За единственный выходной не управиться, а просто так срываться в Крым, посреди первой четверти… Ну, если хочешь привлечь к себе внимание бдительных чекистов, то почему бы и нет! Спасибо, обойдусь как-нибудь.

Зато выбраться в составе сборной… О-о! Мечта нелегала.

Вот только пальцам сегодня не повезет, — кисло усмехнулся я. Придется весь вечер долбить на «Ундервуде»…

Воскресенье 5 октября 1975 года, день

Ялта, улица Тимирязева

— Аут! — резкий голос судьи загулял под высокими сводами.

Трибуны взревели. Счастливые и возмущенные вопли болельщиков смешались, переполняя спортзал сполохами бессильного огорченья или незамутненной радости. Диалектика!

Старшеклассники в красных майках весело мутузили друг друга, а команда в зеленом побрела с площадки, то вспыхивая запоздалой злостью, то угасая в унынии.

— Победила сборная школы номер пять из Ворошиловграда!

Я повесил вымокшее полотенце на шею и откинулся на спинку сиденья. Дюха раскорячился рядом.

— Подача у «красных» — блеск! — возбужденно отпыхивался он, приглаживая мокрые волосы. — Будто из пушки! «Зеленые» скачут, как кузнечики, а толку…

Глубокомысленно хмыкнув, я вытянул ноги поудобней.

— Эх! — Андрей смешно наморщил нос и шибко зачесал в затылке, лохматя полубокс. — Не везет мне с Крымом!

— Чё это, как Изя выражается?

— Да всё как-то не в сезон! Прошлый раз в Севастополь выбрались, на первенство.

И когда? В марте! Миндаль цветет, а море серое и штормит. Никакой жизни! Сюда бы летом… — Дюха мечтательно сощурился. — Степь зеленая, море теплое… Красота! И девушки… В мини-бикини!

— Девушки, они и зимой девушки, — обнародовал я мысль, зевая и смазывая эффект.

— Ты чего, в автобусе не выспался? — фыркнул Жуков. — Полдороги дрых!

— Да не-е… — раззевался я. — Это от нервов.

Тринадцать часов в пути никого из сборной не вымотали, даже Валентина Валентиновича, нашего физрука. Все болтали, пели, жевали, глядели в окна автобуса, а когда умаялись степью любоваться — заснули и похрапывали до самого Симферополя. А с раннего утра — в бой! За кубок! За спортивную честь школы! За…

— О, Тиныч идет!

Физрук в синей спортивке и дефицитных кроссовках бодро взбежал к нам на трибуну. Бумаги в его руке смахивали на белую, встопорщившую перья птицу, что вырывалась из цепких пальцев, готовая вспорхнуть.

— Привет, кого не видел! — выдохнул Тиныч, мостясь, и оживленно затараторил: — Ну, что? Сыграли мы очень достойно, я даже удивился. В полуфинал вышли! Это надо же, а?

— И «красным» продули! — съехидничал Жуков.

— Ну, да, уступили, — чистосердечно признал физрук, тут же вдохновляясь, — но у ворошиловградцев действительно сильная команда, сыгранная, как вокально-инструментальный ансамбль!

— Всё, как по нотам, — вторил я.

— Я и говорю… Короче, дело к ночи. В пять общее построение, награждение — и свободны. Талоны на ужин взяли? Молодцы… Так, что-то я еще хотел сказать… А! Завтра выедем попозже. Автобус, конечно, не «Икарус» интуристовский, ну так… дареному «ЛАЗу» в радиатор не смотрят! Хе-хе…

«Чтоб ты понимал, Тиныч, — притекли ко мне невеселые думки. — Тебе же не придется клянчить деньги у спонсоров, чтобы вывезти мальчишек на турнир — к девяностым как раз на пенсию выйдешь. А может, и не заведутся спонсоры…»

— Валентин Валентинович, чуть не забыл, — встрепенулся я. — А можно мне сегодня отлучиться?

Физрук энергично кивнул, сгребая свои бумаги.

— Только чтоб к отбою успел, а то там комендант строгий. Ровно в одиннадцать гостиницу на ключ — и фиг достучишься!

Андрей подался ко мне.

— Кто она? — зашипел придушенно.

— Шатенка, по-моему. Или блондинка? Не помню уже, — вбросил я инфу. — Главное, обхват груди и бедер — девяносто шесть, талии — пятьдесят пять! Дальше сам фантазируй.

Дюха с Тинычем загоготали, а девятиклассники из нашей команды смущенно подхихикивали, ерзая в соседнем ряду.

— Ладно, побежал я, — вскочил физрук, хлопая себя по коленям. — А вы смотрите, шеи не натрите!

— Че-ем? — вытаращился Дюха.

— Ленточками «серебряных» медалек! — рассмеялся Тиныч.