Новый мир
Шрифт:
— Сержант Кейтель, разберитесь. Нам не нужны разные странные люди в округе.
— Есть, мэм. Прямо сейчас?
— Да.
Веста вышла. Мы с Марией остались наедине. В сущности, я уже услышала все, что нужно. Но Марии хотелось поговорить. Очень хотелось. Ее сдержанность лопнула, и из кокона почти монашки выглянула очень привлекательная, живая и страстная женщина.
— Мария, я советую вам все-таки поговорить с психологом, — сказала я негромко.
Она почти обиделась:
— Зачем? Вы считаете, я…
— Я опасаюсь, что в церкви могло произойти нехорошее. Помните, я рассказывала вам, сколько мошенников развелось?
— Но при чем тут ваш психолог? Я верю, он превосходный специалист, иначе бы вы не пригласили его.
— Он в первую очередь специалист по технологиям внушения, которые применяют
— Но ко мне ничего не применяли! Я отлично помню все, что мне говорили!
— Всем жертвам казалось, что они отлично помнят. Ровно до тех пор, пока не появлялись шантажисты — с фактами, которые безнадежно компрометировали жертву. С доказательствами тех поступков, которые жертва совершила, находясь под гипнозом, о котором она решительно ничего не помнит.
Мария побледнела.
— Обычно они завлекают жертву в передрягу на второй-третий раз, в первый только подготавливают. Вам не стоит опасаться за вашу репутацию. Тем более что сержант Кейтель присматривала за вами, да и скрытая охрана здесь есть. Но если вы подверглись внушению — Мария, это бомба внутри вашего сознания. Это брешь в вашем рассудке, и что самое неприятное — брешь, о которой вы не подозреваете.
— Майор Берг, видите ли, я знаю, как работают психологи. Я решительно не хочу открывать душу, не хочу быть откровенной…
— Попросите его поработать только с вероятным внушением.
— И он не будет ни о чем больше спрашивать меня?
— Нет. Только если вы сами решите.
— Этого-то я и боюсь. Все эти психотехники, которые исподволь заставляют человека делать то, чего он не хочет…
— Их не будет, — твердо сказала я.
Твердо и искренне. А зачем Хикати психотехники? Он и без них превосходно обходится.
— Хорошо, — с усилием согласилась Мария. — Если вы обещаете… Хорошо. Правду сказать, я слышала нечто странное, но, возможно, это из-за того, что я недостаточно хорошо знаю федеральный, я могла неверно понять…
— Доктор Хикати разберется.
Мария упрямо сжала губы.
— А вы не хотите это услышать?
— Я думаю, Мария, что это будет большой ошибкой с точки зрения чистоты эксперимента. Вы же просили, чтобы к вам не применяли никаких психотехник. То есть важен ваш искренний рассказ, таким, какой он есть — сумбурный, скомканный, эмоциональный. Рассказав мне, вы фактически отрепетируете то, что будете говорить психологу. Искренность уже уйдет.
— Майор Берг, он действительно хороший человек? Вы так думаете на самом деле?
Я засмеялась:
— Лоренс Хикати — уникальный человек. Мне не доводилось еще таких встречать. Удивителен порой промысел Господень — вложить такую прекрасную душу в такое уродливое тело… Впрочем, возможно, если бы тело было таким же прекрасным, никто бы не обратил внимания на душу. Люди так устроены, что предпочитают внешнее внутреннему.
— А вы уверены, что хорошо разбираетесь в людях? У вас профессия требует такого навыка, но иногда… иногда я вижу, что вы ошибаетесь.
— Или вам так кажется, что я ошибаюсь.
Она просветлела:
— О, об этом я не подумала. О том, что вы ведь и притворяться умеете.
— Да, — ответила я со спокойной улыбкой, — профессия разведчика требует некоторых актерских талантов.
— И не только актерских, — странным тоном сказала Мария. — Майор Берг, раньше я с предубеждением относилась к людям вашей профессии. Мне казалось, вы занимаетесь чем-то низким, грязным. Ведь по сути, любой разведчик — он же преступник на территории другой страны. Даже если он ничего не делает своими руками, он ведь не доносит на своих коллег. И мне думалось, что разведчики — это такая особенная порода людей. Они психопаты по натуре своей. Потому что нормальному человеку не хочется, ни в каких обстоятельствах не хочется убивать, а разведчики часто это делают. Убивают влиятельных политиков или тех, кто слишком много знает… Тех, кто никак не угрожал жизни разведчика. Вы меня понимаете?
— Это сложный философский вопрос, — уклончиво ответила я.
— Да! — с жаром воскликнула Мария. — И я это поняла! Что в жизни нет ничего однозначного! И что нормальный человек тоже может убить другого, хотя тот не нападал,
Я приподняла бровь, Мария смутилась:
— Простите. Бестактный вопрос, конечно. Просто я хотела бы убедиться, что вы поймете меня. Знаете, вы ведь всегда были третьей в нашем браке. Вы всегда незримо присутствовали — как прошлое, которое в любой момент может стать настоящим и даже будущим. Вы… вы как будто уже были членом семьи, и семья вас помнила, говорила о вас, и это выглядело так, словно я в доме временно. Вот вы вернетесь — и я должна буду уйти. Мой муж сам рассказал мне эту историю. И с его слов… Майор Берг, вот с его слов все выглядело даже романтично. Он сказал мне, что между вами не произошло ничего такого, чего стоило бы стыдиться вам или ему. И мне было радостно слышать эти слова.
— Потому что хуже нет, чем узнавать, как любимый опустился, измарался?
— Да, да! Знаете, — Мария снова отчаянно покраснела. — Вы правы, я была влюблена в своего мужа. И потом тоже любила его. И сейчас… Когда после свадьбы мы остались наедине, он сказал мне: «Я проконсультировался с врачом и все знаю. Тебе решительно не о чем беспокоиться, нечего бояться. Я справлюсь». О-о, майор Берг, как это было приятно! Я узнала, что мой муж, хотя он значительно старше, сохранил себя нетронутым. Для меня. Как и я себя сохранила для него. Мы не поехали в свадебное путешествие. Да, так поступают многие, но мы знаем, что это традиция заимствованная. Мы уехали на две недели в поместье, мы были только вдвоем, не принимали гостей и сами никуда не ходили. Это было прекрасное время. Мы были очень откровенны и честны друг с другом. Я рассказала ему про всю свою жизнь. И он мне тоже. Про вас я и услышала впервые от него. Он рассказал мне для того, что я все равно узнаю. Найдутся злые люди, которые постараются испортить мне настроение. Да-да, он так и сказал. Он объяснил, что встретил девушку из простого сословия, поразительную девушку. Не только красивую, но и умную, и притом совершенно не жадную. Она была плохо образованной, собиралась поступать в колледж, любила книги и сохраняла детские идеалы. Она была такой живой, непосредственной, такой естественной. А потом она исчезла, и ему сказали, что она умерла. Бросилась с обрыва в реку. Мой муж долго не мог опомниться, и тогда его отец, пожалев сына, сказал: та девушка не умерла, она улетела из Эльдорадо, потому что никогда не была ни простой, ни искренней, ни естественной. Земной разведчик очень высокого класса. Она была так хороша, что работала в одиночку. Все разведчики и агенты связаны в сеть, а она действовала сама по себе и поэтому была практически неуловима. Но ее все-таки разоблачили, и тогда генерал Вальдес помог ей бежать. Мой муж после того разговора почувствовал, словно бы освободился от некоего долга. Вскоре после этого нас с ним представили друг другу, и мой муж, по его словам, сразу понял: мы созданы друг для друга.
— Какая чудесная, почти комплиментарная версия.
— Все было не так, и вы за ним следили?
— Не-ет. В этой части версия близка к истине. Это было действительно случайное знакомство. И что же случилось потом?
— А потом мы вернулись в город. Видите ли, майор Берг, мой муж сразу признался, что больше не католик. Он согласился на церковное венчание ради меня. Для того, чтобы меня в обществе не травили. Но в его Ордене церемония не имеет значения. Никакого. Мне было тяжело слышать такое, но я очень сильно любила мужа и старалась принять его таким, какой он есть. К тому же, чего греха таить, надеялась вернуть его в лоно Церкви. Он рассказал, что в его Ордене брачной церемонии нет вообще. Если адамит женится на девушке-адамитке или евитке, ему нужно разрешение магистра на брак. Если на иноверке — ничего вообще не требуется. Адамиты признают гражданскую регистрацию как компромисс с государством, поэтому браки у них фиксируются. Но дальше, вне зависимости от того, на ком женился адамит, он должен вести себя определенным образом. Их устав диктует, что жить с родителями нельзя. И это единственное, что мне нравится в их образе жизни. Девушка должна жить у мужа, оставляя дом родителям, а сын обязан построить новый дом своим родителям, чтобы они переехали туда. Под одной крышей родители и женатые дети могут находиться не более одного месяца.