Новый Ковчег
Шрифт:
— Он обладает особым опытом, который я рассчитывал получить от Сэма Уотсона. Поскольку Уотсона больше нет, я счел разумным заменить его кем-то другим.
— Ты воистину мудр. Это лишь одна из причин, по которой я тебя люблю.
С тех пор, как десять лет назад у него появилось собственное представление о Церкви Святой Воды, Элрик рыскал по университетам в поисках самых лучших ученых, инженеров и мыслителей. Процесс подбора мужчин и женщин, которые, по его мнению, могли бы стать последователями учения Церкви, был долгим и тяжелым. Требовалось нужное сочетание ума и восприимчивости к его философии.
За
Затем их угощали дорогими винами и изысканными блюдами, после чего доставляли на один из принадлежавших Церкви курортов — Мауи, Багамы, Акапулько. Там их развлекали не только прекрасным отдыхом, но и духовными дискуссиями о том, как сделать судьбу человечества лучше. Если они все так же демонстрировали желание следовать тем же целям, что и церковь Элрика, следующим этапом становилось путешествие на остров Оркас.
По прибытии их просили подписать документ о неразглашении, столь жесткий, что штрафы за нарушение его могли сделать подписавшего нищим до конца жизни. Целью документа было не допустить, чтобы кто-то нелояльный разгласил тайну церковных практик. Исключений не существовало, и те, кто отказывался дать подписку, тут же отправлялись обратно. Элрика не волновала их дальнейшая судьба; в любом случае, они были не из тех, кто мог бы стать ему полезен.
Затем наступала пора настоящих испытаний — прохождение Уровней. Дэвид Дил проходил последний этап — переход на Десятый уровень, сильнее всех других менявший мировоззрение. Каждый двигался от Уровня к Уровню с разной скоростью, но лишь самые многообещающие личности поднимались выше Пятого уровня. Элрику в его Новом Мире требовался фармаколог. Он думал, что им станет Уотсон, но, к глубокому разочарованию, тот его предал. Следующим стал Дил, и именно потому ученый сейчас завороженно смотрел на голограмму, проецируемую в его комнату.
Все было тщательно подстроено с помощью скрытых в углах комнаты проекторов. В воздухе висела легкая дымка, едва заметная, пока на нее не падал лазерный луч. Наркотики, разработанные компанией Элрика и добавлявшиеся в еду Дила, делали его более восприимчивым к мысли о том, что видения — плод его воображения, а не технологии.
Все эти процедуры требовались для того, чтобы каждый испытал самые глубокие религиозные чувства в его жизни. Конечно, существовал и определенный риск. Во время одного из таких сеансов с братом Рекса Хейдена случился припадок, после которого он скончался. Вскрытие показало врожденный порок сердца, и Себастьян Элрик был даже рад, что тот не выжил, став ущербным членом Нового Мира.
Во время этого инцидента один из членов Церкви впал в панику и вызвал «скорую», вместо того чтобы решить вопрос без привлечения посторонних. В итоге власти начали расследование, которое благодаря имевшимся нужным связям ни к чему не привело. С тех пор Рекс Хейден беспрестанно пытался выяснить, чем на самом деле занимается Церковь, которую он считал ответственной за смерть брата. Идея Каттера испытать Аркон-Б на самолете Хейдена была лишь способом наказать Рекса за
На остальных приверженцев продвижение по Уровням оказывало глубочайшее воздействие. Мало кто из покидавших те комнаты сомневался, что видел дух, направлявший его к лучшей жизни. Тех, кто все же подвергал происшедшее сомнению, либо исключали из рядов Церкви, либо устраняли более надежными способами — последнее касалось главным образом тех, кто оказывался чересчур настойчив.
Сэму Уотсону каким-то образом удалось проскользнуть через все тщательно разработанные процедуры. Именно потому вождь был вынужден укрепить преданность паствы, продемонстрировав действие Аркона-Б.
В дверь постучали. Элрик мимоходом отключил передачу из комнаты Дила, зная, что посвящение почти завершено.
— Войдите!
Появился Дэн Каттер, остановившись навытяжку перед столом. Он тщательно старался не смотреть на Петрову, которая теперь сидела, развалившись в кресле возле стола.
— Сэр, у Ольсена ничего не получилось, — сказал он.
— Что произошло? — бесстрастно спросил Элрик. Выдавать свой гнев ему было совершенно незачем.
— Перестрелка в «Космической игле». Оба — и он, и Кейтс — мертвы, расследованием сейчас занимаются полиция Сиэтла и ФБР.
Себастьян не стал спрашивать, успели ли схватить и допросить его людей, прежде чем они умерли. Ни тот, ни другой никогда не допустили бы подобного.
— Локке и Кеннер до сих пор живы, — сказал Каттер. — Мне послать еще одну группу, чтобы их убрать?
Очень похоже на Дэна. Он всегда был человеком действия. Но порой бездействие — лучший способ.
— Нет, теперь уже слишком поздно. Они наверняка под защитой. С этого момента любые последующие попытки их убить ни к чему хорошему не приведут. Кроме того, у нас есть план на случай непредвиденных обстоятельств.
Локке оказался куда изобретательнее, чем полагал Элрик, пережив уже два покушения. И, тем не менее, это нисколько не удивляло. Локке тоже был человеком действия.
— Что насчет пятницы? — спросил Каттер. — Может, нам стоит поменять…
— Ничего меняться не будет! — чересчур резко бросил Элрик и тут же добавил уже спокойнее: — Мы не позволим, чтобы несколько ошибок повлияли на наш давно разработанный и хорошо продуманный план. И мы не допустим, чтобы Тайлер Локке диктовал нам, как поступать. Однако нельзя допустить, чтобы он нашел устройство, использованное в самолете Хейдена, и расшифровал его содержимое. Операция подготовлена?
— Да, сэр. Буду руководить ею сам. Судя по данным нашей разведки, большое количество обломков уже доставлено с места катастрофы в Центр технологических испытаний «Гордиана» в Фениксе. Наверняка устройство именно там. Начнем поиски завтра утром.
— Хорошо. Как только оно снова окажется у нас, уничтожь его.
Каттер кивнул, все так же усердно избегая взгляда Петровой, и вышел.
— Мне он нравится, — сказала она. — Крутой парень. Вроде Рэмбо. Значит, это в самом деле правда — то, что я про него слышала?
— Про его ранение?
Хотя Каттер был шефом его службы безопасности уже много лет, она спросила об этом впервые.
Она кивнула.
— Да, — сказал Элрик. — Это одна из причин, по которой он столь ценен для меня. А почему ты спросила?