Новый горизонт
Шрифт:
– Я бы тоже хотел его увидеть, – протянул пилот, будто друг не знал этого.
– Всё произойдёт нескоро, – уверил собеседник. – К тому моменту наверняка наладят связь, так что не пропустишь, – повернувшись к стеклянной стене купола, он задумчиво глядел на озеро и лес за ним. – А ты не пожалеешь, что лишил себя возможности увидеть последний век Кальдеры и выбрал бескрайнюю, но безжизненную пустошь?
– Ты знаешь, я всегда мечтал увидеть, что там, за пределом, – пилот поднял взгляд на монолит, чернеющий над облаками.
Несмотря на то, что друг оказался не готов покинуть дом сейчас,
– Он ждёт тебя. А меня ждёт лекция.
Они прощались, понимая, что если и встретятся когда- нибудь ещё, то пройдёт не меньше двух сезонов.
Тропа вывела пилота к краю купола, где ожидал глубокий старец. Его ослабленные ноги покрывал мягкий яркий плед небесного оттенка, а худые руки сжимали маску с фильтром. Похоже, он надеялся хотя бы на короткую прогулку. Для обитателя скованной земли его жизнь казалась необыкновенно долгой. Он не только пережил своих детей, но и стал старейшим человеком на планете. И в завершении пути с неугасшим интересом наблюдал за миром сквозь прозрачные стены своего последнего пристанища. Дыша с помощью кислородного баллончика, он задумчиво глядел во мглу северо-западной границы.
– Осталось два сезона, – сообщил пилот с той же интонацией, что прародитель отвечал на его любимые детские вопросы о сезоне роста.
– Как быстро пролетело время, – улыбнулся старец, поправляя сползшие очки, чтобы лучше видеть внука.
Час отбытия неумолимо приближался. Обсуждая предстоящее и вспоминая прошлое, они пересекли пару куполов, занятых садами. Управляемое пультом кресло плавно, но уверенно, направлялось к выходу.
– Хотел бы прогуляться. Ощутить прохладу ветра. Не поможешь? – отложив баллончик, старец скрыл лицо под маской. – Всего несколько минут.
Пилот помог ему в преодолении воздушной камеры, и они выбрались из купола. Коляска тихо ехала по ухоженной тропе. Пилот придерживал её, ступая рядом.
– Слышал, что после недавнего землетрясения на опыте прибавилось расколов, – со вздохом поделился долгожитель.
– Он не разрушился за все тысячелетия, – напомнил внук. – Не стоит волноваться.
Отчётливые контуры тропы постепенно размывались, пока та вовсе не слилась с густой травой. Мужчины оказались на краю холма, откуда открывался вид на старый город. Долгожитель с интересом наблюдал, как пыль плывёт по каменной волне и поглощает приграничные руины. Он поднял руки к маске, но вместо того, чтобы поправить, снял её.
– Не делай этого, – пилот сразу попытался помешать ему, на что услышал возражение.
– Близок мой последний вдох, пусть он окажется свободным, – положив маску на колени, долгожитель продолжил оглядывать рубеж. – Иногда сюда приходит девочка без маски, – вдруг вспомнил он и посмотрел по сторонам, будто разыскивая ту, кого упомянул. – На сделанное мною замечание она ответила, что в маске неудобно. Сложно с ней не согласиться.
– Под куполами маска не нужна, – заметил внук, пытаясь убедить его вернуться в защищённые сады. – Должно быть, тебе нравится в оранжереях с прекрасным чистым воздухом?
– Пожалуй, –
Что-то вдруг неуловимо изменилось в выражении его лица, придав особенно серьёзный вид.
– Столько лет, – проговорил он. – Я прожил столько лет, но закат жизни сплёл их в единый мимолётный проблеск, который теперь неумолимо угасает в этой монолитной темноте. Так и не позволив разглядеть его.
– Кого? – почти шёпотом спросил пилот.
– Этот свет.
Долгожитель пристально и даже с удивлением рассматривал морщинистые пальцы и ладони, будто видел их впервые. Он не мог долго удерживать руки на весу, поэтому вскоре опустил на плед и продолжил наблюдать за переливающимся валом, поглотившим улицы.
– Я посвящал всё время монолиту. Изучал. Но мне кажется, я что-то упустил, – он задумчиво взглянул на свою маску.
– Узнать всё невозможно, – пилот осознавал, что не найдёт слов утешения.
– Возможно, – протянул старейший житель.
И в его неуловимой интонации потерялась суть ответа. Согласился ли он с внуком или же, напротив, отрицал невозможность абсолютного познания.
– Ты отправляешься в огромный мир. И я рад, что ты сумел осуществить свою мечту, – долгожитель снова улыбнулся, но в голосе появились печальные оттенки. – Как жаль, что я слишком стар для подобных путешествий.
– Но всё же ты бывал в пустыне и видел открытый горизонт, – в попытке подбодрить его напомнил внук.
– Но так и не познал того простора, что откроется тебе.
Пилот видел в его взгляде понимание, что он может не успеть узнать о будущих свершениях первопроходцев. Но старец не хотел говорить внуку эти печальные слова и нашёл другие, произнеся их с искренней улыбкой:
– Тебя ждёт интересный путь.
– А тебя ждут оранжереи с чистым воздухом, – заботливо проговорил пилот, понимая, что долгое отсутствие защитной маски отнимает жизненное время прародителя. – Ты часто повторял, не может быть лучшего места, чем долина, – вспомнил внук.
– Я всегда обращал твоё внимание на то, что рядом, ведь понимал – однажды ты неизбежно покинешь эти земли. Хотел, чтобы ты получше их узнал, навсегда запомнил каждую тропу и каждый холм, прежде чем отправишься в пустыню, – старец сделал небольшую паузу, готовясь к важному напутствию. – Делая последние шаги по краю монолита, не забудь взглянуть на мир.
Он закрыл глаза и не спешил делиться тем, куда направились его мечтания. И только лёгкая улыбка отражала их светлые мотивы. Наконец-то умиротворённый взгляд обратился к блеску куполов, и с глубоким вдохом старец пожелал вернуться в чистые сады.
Его слова напомнили пилоту то, что он сам недавно сказал девочке, встреченной возле рудника. Но, в отличие от той, сегодня его время здесь закончилось.
Они прошли сквозь шлюз, и вместе с ними в комплекс прорвалась далёкая сирена, давшая понять, что на вершине начат сбор. Приятное волнение от предстоящего пути боролось со страхом неизвестности и грустью последнего прощания. С тяжестью на сердце пилот покинул прародителя, понимая, что едва ли они увидятся когда-нибудь ещё.