Новый горизонт
Шрифт:
Солнце поднималось над долиной, стирая с холмов тени монолитных стен. Сирена стихла, что осталось незамеченным в скором поезде, устремлённом на восток.
Доставив винтокрылую машину на борт одного из сухопутных кораблей, пилот оставил свой багаж в кабине и, преодолевая металлические лестницы, бегом спустился на каменную гладь. Он спешил к краю монолита, боясь, что не успеет. Но вырвавшись из рядов стоянки, увидел, что вдоль пропасти уже выстроились в линию сотни или даже тысячи людей, желающих в последний раз взглянуть на дом. Найдя место между незнакомцев, пилот неожиданно подумал, что, вероятно, их пути больше никогда не пересекутся, и сегодня
На одной из высочайших скал востока в ожидании прощального сигнала замер хрупкий силуэт. Девочка, мечтающая о далёком путешествии, сквозь бинокль глядела на границу в надежде рассмотреть хотя бы крохотные точки на краю.
Пилот не сразу обратил внимание, что вершину поглотила тишина. Прекратились разговоры и волнения. Люди молча смотрели на зелёный островок, зная, что больше не увидят блеска изумрудных водоёмов и не услышат шелеста листвы. В немом прощании долина размывалась пеленой, всё больше напоминая сновидение.
Вскоре вершину пробудил длительный гудок, и живая цепь распалась на бесчисленные звенья одиноких странников, отступающих от пропасти. Пилот закрыл глаза и отвернулся, что стоило немалого усилия. Словно вырвавшись из сонного тумана, он отдалялся от края монолита и впервые в полной мере осознал, насколько это тяжело. Но в нём не осталось сожаления. Казалось, проще покинуть дом сейчас и на протяжении последующих лет жить с мыслью, что этот мир всё ещё существует на обратной стороне планеты, нежели проститься с ним в его последние минуты. И когда настанет этот день, он уже давно будет лишь воспоминанием, что сделает его утрату менее мучительной.
Подскочив от тяжёлого гудка, спустившегося с неба, девочка взмахнула дрогнувшей рукой, будто веря, что её увидят с высоты. Она знала, что однажды неизбежно преодолеет этот путь, но пока ей предстояло познать земли маленького мира, который всё ещё казался огромным неизведанным простором.
После возвращения на борт пилот направился в каюту. Эта крохотная комнатка стала его временным жилищем на ближайшие полгода. В предстоящем путешествии он был лишь пассажиром и надеялся, что обойдётся без событий, где могла бы пригодиться помощь авиации.
Прощальный хор сотен оглушительных сигналов разносился над долиной, оповещая об отбытии колонны. Машины тяжело сдвигались с места и, неторопливо набирая скорость, выстраивались в несколько рядов. Начинался долгий и нелёгкий путь на обратную сторону планеты.
Непрерывно возрастающая длина рельсовой дороги ещё долго не давала осознать отдалённость от Кальдеры. Поначалу на пути встречались белые гибридные машины, способные ехать по поверхности и рельсам с помощью дополнительных выдвижных колёс. Над монолитом расплывался гул, вызванный не только движением тяжёлых кораблей. Началось бурение убежищ для гибридов, чтобы в будущем их экипажи, следящие за исправностью дороги, могли пережидать в них бури. Приветственные и одновременно прощальные сигналы разносились над пустыней, пока укладчики не остались позади.
День за днём менялось небо, но пустошь замерла в единстве своих мрачных пейзажей. Поражённые величием простора, первооткрыватели подолгу глядели на каменную гладь с открытых площадок кораблей. Лишь отблески рассветов и закатов оживляли немую черноту, пока вдали не появилось узкое ущелье несущейся навстречу темноводной Нити. Оно было столь глубоким, что гул не доносился до поверхности. Истоки этой удивительной реки начинались в величайшем водоёме Монолита. Изливаясь
С продвижением к древнейшим кольцам трещины становились гуще, пока не сменились огромными провалами. Туманные озёра, заполненные тонкими каменными пиками, и пропасти, бурлящие чёрными волнами, своим ошеломляющим масштабом словно стремились поглотить первопроходцев и зарождали смутную тревогу, что планета насквозь пронизана головокружительными безднами.
Карта помогала выбрать курс, но на ней по-прежнему оставалось немало белых пятен, не позволяющих расстаться с чувством неизвестности. Маршрут делался более извилистым и небезопасным для тяжёлых неповоротливых машин, поэтому перед прохождением колонны велась сейсморазведка. Разведчики искали наиболее надёжный путь и после выполненной миссии неслись обратно, чтобы не встретиться со штормом. На картах появлялось всё больше опасных красных зон. Однако у рискованных поездок была ещё одна задача. Откалывая от поверхности мелкие осколки, странники усердно собирали новый каменный архив, в котором бы объединились частицы всех колец.
Преодолевая узкие пути меж пропастей и сотрясая твердь гудением, ряды машин постепенно растянулись на десятки километров, чтобы в случае обвалов и аварий оставалось пространство для манёвров. В тумане и мгле песчаных бурь обитатели каждого из кораблей проникались пугающей иллюзией, будто бы их борт один во всей пустыне.
Из кают-компании открывался уже привычный мрачный пейзаж. Подобно чёрным тропам перед огромными машинами плыли их собственные тени. В просторном светлом зале, где собралось не меньше полсотни человек, оказалось на удивление спокойно. После ужина одни уединились в чтении электронных книг, другие, сидя у иллюминаторов, обсуждали планы и насущные вопросы. К то-то пытался посмотреть новости Кальдеры, но те постоянно прерывались мерцанием помех. Каждый день пилот с тревогой слушал новый выпуск, опасаясь одного неизбежного известия. И однажды на экране появился печальный заголовок: «Последний путь старейшего жителя планеты».
Пока сменялись фотографии и фрагменты видео, диктор неспешно говорил:
– …В непростых условиях Кальдеры он был единственным, кто смог прожить столь длительную жизнь и стать связующим звеном между нашим временем и минувшим огненным сезоном. На сто одиннадцатом году ушёл последний свидетель пробуждения.
Пилот молча слушал трагическую весть, чувствуя, будто в этот миг покинутые земли отдаляются быстрее, чем движется колонна.
Вскоре связь оборвалась, оставив странников наедине с бескрайней пустошью. Будто между ними и далёким домом исчезла призрачная нить. Из динамиков послышался голос капитана:
– С этого момента есть только мы и горизонт.
Простор
Вечером густые облака в безветрии застыли над долиной, но растаявшее солнце выдавал размытый тусклый свет. В неподвижной серой дымке слились небо, стены и пустые северо- западные улицы. Лишь одно из зданий безжизненной окраинной земли всё ещё не было заброшено. И сегодня оно объединило многих жителей Кальдеры. Мрачный вид монументального строения дополнился десятками машин. Вскоре они покинули стоянку и свернули к широкому проспекту, ведущему к границе.