Новые гладиаторы[СИ]
Шрифт:
Вася, казалось никак не реагировал на разглагольствования противника. Он продолжал деловито возиться с бумагой и клеем. На постели царил сущий кавардак. Подняв на секунду взгляд, он кивнул в сторону телевизора.
— Ты лучше на рейтинги посмотри.
И в самом деле, на экране творились чудеса. Коэффициенты по ставкам практически сравнялись, и менялись лишь на сотые доли. Цифры сделанных ставок были уже шестизначными.
— Не обращай внимания, — махнул рукой Крис. — Это букмекеры чудят. У них там свои схемы. Честно говоря, не понимаю, на что ты рассчитываешь. Времени у тебя осталось
— Слушай, мне надоел твой треп, давай помолчим. Времени, в самом деле, осталось немного.
— Как скажешь, человек.
В номере установилась звенящая тишина. Периодически слышался шорох бумаги. Василий уже вовсю орудовал ножом. Было слышно как в ванной капает вода. Там-там-там… Видимо, впопыхах, Вася не закрыл до конца кран. Иногда раздавались тихие журчащие звуки. Это желудок крыса требовал пищи.
Вася с тоской подумал, что скоро именно он может стать пищей для этого всеядного желудка. Действительно, неприятная поганая смерть. Он решил для себя, что если его детская игрушка не сработает, то он постарается полоснуть себя ножом по венам. Вряд ли враг станет оказывать ему первую помощь, чтобы потом продлить его мучения. Очень хотелось верить в чудо, однако здравый смысл готовил тело к печальному исходу. Страха не было. Была опустошенность и даже некоторая легкость. Где-то глубоко, среди этой внутренней легкости тлел слабый уголек надежды. Ведь ставки, не спроста, так выросли? Чем черт не шутит?! Авось прорвемся. Защитная линия почти испарилась, и стала не толще паутинки. До кровавой развязки оставались считанные минуты.
Линия исчезла. Оборотень расслаблено развалился на стуле, и с легкой улыбкой наблюдал за Василием. Теперь он никуда не спешил.
— Не надоело на постелях прохлаждаться боец? Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя как бабу подушкой удушил? Давай, вставай. Потанцуем как нормальные мужики!
Вася раскрыл нож, выбрав самое большое лезвие. Вырвал из книги очередной листок бумаги, обернул лезвие, и сунул нож в карман. Не торопясь, он слез с кровати и встал напротив крыса. В левой руке он сжимал многослойную бумажную трубочку с рядком дырок.
Крис тоже встал. Он обратил внимание на предмет, который Барабас держал в руке. Василию показалось, что в глазах оборотня промелькнула тень тревоги.
— Ах вот оно что.
Оборотень задумчиво поправил несуществующие очки.
— Что ж понятно, решил закосить под крысолова из Гамельна. Ну-ну, дудочник, даю тебе шанс.
Он величаво взмахнул рукой, но Василий отметил некое напряжение в движениях крысиного принца.
— Играй дудочник, мьюзик подходящий будет, глядишь, и спляшу.
Вася внутренне перекрестился. Глубоко вдохнул, поднес бумажную дудочку ко рту, обхватил губами, и осторожно дунул. Фф-ф-ф-фш… Шипение. Ничего другого не прозвучало.
Напряжение противника уступило место торжеству. Крыс раскрыл ладонь, приставил к уху, и вытянул шею.
— Ась? Штой-то хлуховат я стал. Хде плясовая бард? Не слышу-у-у…
В голову ударила кровь, а ноги наоборот ослабли. Пришло окончательное осознание. Неужели конец?! Он снова вдохнул и с остервенением выдохнул в
— Прости, крысючелло, что не доставил тебе удовольствия. Видимо отыграл свою партию Вася Барайкин.
Василий положил правую руку в карман, и нащупал рукоятку ножа. Выхватить и полоснуть по руке! Но ему пока что-то мешало.
Оборотень ухмыльнулся, и демонстративно зевнул.
— Знаешь, что? Ты мне нравишься. Я не буду перекидываться в свое естественное боевое состояние.
Он сжал кулак, и несколько раз со звонким шлепком ударил по левой ладони. Получилось картинно, как у братков перед разборкой.
— Я тебя убью в человечьей личине. По простому.
На этот удар не смог бы среагировать даже Мухаммед Али. Молниеносный прямой левый в нижнюю часть лица.
В глазах почернело, а рот моментально наполнился железистой солоноватостью. Было больно. Голова кружилась. Наверное, это нокдаун. Мысли унеслись в прошлое, и вспомнился момент из детства, когда он ел крупный красный арбуз, и сплевывал черные семечки в большую белую тарелку. Вот и сейчас ему захотелось сплюнуть семечки. Он уже нащупал их языком. Две штуки. Только это были не совсем семечки. Два верхних зуба стали инородными телами. Он наклонился, разлепил опухшие губы, и выпустил изо рта тягучую красную пузырящуюся смесь крови со слюной. Тьпфуу… Бело-розовые костяные кусочки отлепились от губ, и упали сверху небольшой густой лужицы.
Он отплевывался, пока во рту не стало почти сухо. Верхние десны превратились в лохмотья мяса, и перед губой образовалась непривычная пустота. Должно быть, плеваться станет удобно! Он втянул щеки, собрал остатки слюней, и задрав губу, смачно харкнул в лицо врагу. Плевок выдался на славу! Юшка угодила крысу под правый глаз.
— Прэлестно, прэлестно!
Оборотень утерся, и с наслаждением облизал руку.
— Не желаете ли еще сыграть на вашей флейте, маэстро?! Или вы предпочитаете исполнять сюиты на кожаной? — Гаденько хохотнул крыс.
Василий уже решивший выбросить бесполезную дудку, озлился, и снова поднес бумажную свирель ко рту. Распухшие губы, выбитые зубы и раздувшийся язык изменили траекторию потоков выдуваемого воздуха. В результате родился звук. Его было нельзя назвать приятным. По тембру он напоминал скоморошескую сопелку. Сопливо-гнусавый гудок, не иначе. Но это не главное. Главное, что реакция крыса на звук была парадоксальной.
Он резко выпрямился и задрожал всем телом. В глазах плясала паника. Прилагая титанические усилия, он жалобно проскрипел:
— Пр-рекр-рати пожжалуйс-с-ста. Т-так нечч-естт-но…
— Ищи дурака, — быстро ответил Барайкин, вынув дудку, и едва не поплатился за допущенную беспечность.
Крис летел на него со страшной гримасой. Его спасло то, что враг не сразу отошел от шокирующего звука. Рука с желтыми когтями царапнула со свистом воздух в паре сантиметров от носа Василия.
Он успел приложить бумажную флейту ко рту, и снова дунул. На этот раз звук был чище и глубже. Криса парализовало. Он остолбенел, зафиксировавшись в позе играющего котенка с вытянутой лапой.