Новоумие
Шрифт:
Я уже чувствовала, как тает моя сопротивляемость ужасной музыке. Собравшись с силами, я снова забилась в своих путах, но они не поддались ни на миллиметр. Наверное, мне следовало более внимательно прочитать главу, которую рассказал папа — кажется, его там в каком-то месте тоже привязывали к стулу?
Я порылась в памяти в поисках подсказки, но шум в ушах становился все громче, и мои мысли становились все более странными и запутанными.
«Может быть, мне следует выкрасить себе синие пряди в волосах? Интересно, где они покупают эти крутые ремни, сделанные
Не помню, сколько прошло времени, но точно знаю, что была уже на грани полной утраты своей личности. Мой бедный разум метался по волнам огромного черного океана, но я из последних сил цепко держалась за два спасительных образа. Первым из них была обложка великой книги «Бегги получает все, что хочет», где меня изобразили такой, какой я была в то время: со скрещенными на груди ручками, капризно топающими ножками и личиком, искаженным беспощадным эгоизмом. Железная воля маленькой Бегги все еще жила во мне, помогая держаться и сражаться.
Вторым образом было лицо Тэдди Килледи после нашего первого поцелуя. Он выглядел таким напуганным и потрясенным, а ведь я только-только приступила к делу! Воспоминание о его страдальческом взгляде давало мне силы плыть к спасительному берегу. Я не собиралась сдаваться. Я непременно должна была вернуться к Тэдди, чтобы припереть его к стенке и пройти весь путь…
Мое сознание прояснилось, и я вновь стала самой собой. Инфернальная музыка Боза продолжала играть, но она уже утратила свое мозгоубийственное воздействие на мою личность. Враги просчитались, недооценив силу моего характера.
Однако я была все еще привязана к стулу.
Внезапно главные двери с грохотом распахнулись, сбив с ног пару-тройку неуклюжих готов. В дверном проеме я увидела троих злодеев в черных капюшонах, которых мисс Крабтри послала убить моего отца. Они уныло поплелись по проходу — один впереди, двое других по бокам. Когда они приблизились ко мне, я попыталась прочесть выражения их лиц, но полумрак и низко надвинутые капюшоны не позволили мне это сделать.
Мисс Крабтри встала слева от меня перед алтарем. Трое убийц остановились напротив нее, но ни один из них не произнес ни слова. Остальные готы с любопытством обступили их.
Повисла напряженная тишина. Я знала, что готовые прозвучать слова сделают меня сиротой. Нет, у меня, конечно, останется мама — но кому она интересна?
— Ну? — рявкнула мисс Крабтри. — Вы нашли его?
Трио продолжало молчать. Может, они не нашли моего отца и боятся в этом признаться?
Однако мисс Крабтри, похоже, готова была целую вечность стоять и ждать их ответа — наверное, бесконечное терпение можно назвать одним из немногочисленных бонусов вечного проклятия.
Внезапно убийца, стоявший ближе всех ко мне, подал мне едва заметный, но определенно обнадеживающий знак — он показал мне средний палец. Присмотревшись получше, я с радостным изумлением поняла, что лицо под черным капюшоном принадлежало Бобби
Повернув голову, я уперлась взглядом в магнитофон Боза. В полном недоумении я снова обернулась к Бобби за уточнениями, а она, едва заметно кивнув, ткнула пальцем куда-то в пол.
Я кивнула и стала двигать свой стул к алтарю, пока не очутилась так близко от него, что при желании могла бы боднуть магнитофон головой. Еще пара-тройка рывков, и я оказалась бы у цели, мне нужно было каких-нибудь несколько секунд… Но тут предводитель убийц глухо прошипел:
— Хм… нашли ли мы его, спрашиваете? Нашли ли… мы… его? Дайте-ка подумать…
— Не пудри мне мозги, дружок. Или вы его нашли — или нет. Одно из двух, третьему не бывать. И если вы немедленно не ответите на мой вопрос, я оттаскаю вас за…
Но мы так никогда и не узнали, какую именно часть организма говорившего мисс Крабтри собиралась подвергнуть стимуляции, поскольку в этот миг моя голова пришла в соприкосновение с магнитофоном и сбросила его на пол. От удара о каменные плиты пластиковая коробка разлетелась на куски, музыка прекратилась.
Мисс Крабтри повернулась ко мне.
— Какого черта?
Но как только она повернулась спиной к убийцам, они стремительно сбросили свои капюшоны. Готы громко ахнули, а Крабтри мгновенно забыла о моем существовании, ибо перед ней стояли Джек, Тэдди и Бобби Килледи. Все трое весело улыбались, наслаждаясь зрелищем перекошенного лица злодейки.
Если появление троицы стало такой неожиданностью для мисс Крабтри, могу себе представить, какое впечатление на нее произвели их костюмы! Ибо на Бобби были красные виниловые сапожки и вызывающе короткое платьице в желто-зеленый цветочек, а Джек вырядился в ядовито-лиловый комбинезон, расшитый пайетками.
Между ними стоял Тэдди — мой единственный и неповторимый Тэдди Килледи. На нем были расклешенные джинсы, сапоги на огромной платформе и вареная футболка с улыбающейся рожицей. Широкие джинсы поддерживались широкими радужными подтяжками. В руке он держал акустическую гитару.
Готы были настолько ослеплены этим буйством красок, что испуганно закрывали лица, а некоторые из них потрясенно попятились назад.
— О, мои глаза! — истошно завопила мисс Крабтри.
— Давайте, ребята, сделаем их! — крикнул Тэдди и ударил по струнам гитары. Потом он запел, а его брат с сестрой подхватили в лад.
Эффект был ошеломляющим. Готы рухнули на пол, зажимая уши руками, и принялись корчится в агонии, но тут трио Килледи грянули «The sun has got his hat on»… — и это была бомба.
Килледи запели еще громче, чтобы заглушить дикие вопли готов.
Вообще-то мне претит зрелище чужих страданий, даже если мучаются отвратительные готы, но сейчас я радостно прыгала на своем стульчике. Разумеется, от восторга, вызванного пением Тэдди, а не по какой-то другой причине.
Прыгала, прыгала — и допрыгалась. Передние ножки моего стула соскользнули с возвышения, и я, рухнув лицом вниз, покатилась по ступеням алтаря на пол.