Новосибирский романс
Шрифт:
Рогнеда, смотрела на заснеженные улицы, через лобовое стекло, и разливался вокруг голос Баяновой:
«Ты напомнил мне вчера друг о далёком,
Позабытом, пережитом, полусне.
Милый друг! Ни разговором, и намёком.
Не ищи былого отклика во мне».
– Мне нравиться быть бесхозной, – ответила Рогнеда.
Бачамард недовольно зацокал языком, а Алла Баянова разливалась соловьём:
«Может быть, ну, вот совсем ещё недавно,
Захлебнулось б сердце радостно в груди,
А теперь – как это просто и забавно.
Мне сказать тебе лишь хочется:
– Ладно. Бачамард, я пошла, – Рогнеда сняла форменную безрукавку и на остановке выскочила из кабины. Она быстро шла по улице, и разливался кругом весёлый романс:
«Всё что было, всё что ныло,
Всё давным, давно уплыло…»
– Борщ остынет на таком морозе, – крикнул ей вдогонку Бачамард.
– Не остынет, у меня термос есть, – махнула рукой Рогнеда и побежала под весёлые звуки романса:
«Утомились лаской губы.
И натешилась душа…»
Страсть к романсам, в Рогнеде Шуйской с юности, а любовь к чтению у неё, пожалуй, была в крови. Ещё в четырёхлетнем возрасте Рогнеда прочитала свою первую книжку. Она даже педагогический институт закончила по специальности: «библиотечно – информационная деятельность». Совсем недавно, Рогнеда с удивлением обнаружила, что читать книги увлекательно, но так же интересно книги писать. Есть в Новосибирске одно издательство под названием «Кабанов и сыновья», как раз туда сейчас Рогнеда и направлялась.
В коридоре редакции, Рогнеда без труда отыскала нужную табличку с надписью: «Ответственный редактор Белоглазов Илья Борисович», постучалась и, приоткрыв дверь, сказала:
– Здравствуйте Илья Борисович.
За столом сидел щупленький человечек с крупной, лысой головой и в роговых очках, давно вышедших из моды. Массивная лысина Ильи Борисовича сзади и по бокам обрамлялась кудрявыми волосами, остаток буйной шевелюры, былой гордости Белоглазова.
Увидев Рогнеду, редактор оторвался от монитора компьютера и откинулся на спинку кресла.
– А безвестный гений, с известной фамилией, – улыбнулся плешивый редактор, Несмотря на своё щуплое телосложение, Илья Борисович обладал мощным басом. Он покликал «мышкой» и продолжил: – Присаживайтесь Рогнеда Эдгаровна, – Белоглазов искал нужный файл, – знаете, осилил я до конца ваше произведение, хоть и стоило это мне титанических усилий, – Илья Борисович рассмеялся, – я даже уважать себя за это стал. Три раза бросал, но все, же пролез сквозь дебри и завалы ваших мыслей, – Белоглазов с любопытством посмотрел на Рогнеду и спросил: – вы случайно не чиновницей служите?
– С чего вы взяли? – опешила Рогнеда.
– Да уж больно канцелярский у вас стиль повествования. Обороты речи такие, словно ответ очередному кляузнику даёте, а не увлекательную историю описываете, – Илья Борисович снял очки и помассировал веки.
«Боже, какие красивые у него глаза!» – не к месту изумилась Рогнеда.
– Знаете Рогнеда, я сейчас скажу вам страшную для себя вещь, – Белоглазов водрузил на нос очки, – для своего же спокойствия, я бы должен был рекомендовать вам бросить литературу, дескать, не ваше это, но я посоветую вам другое, начните писать порно рассказы, – редактор
После ухода Рогнеды, редактор довольно потёр свои маленькие ручки, заметив:
– Ну, вот минимум на год я избавлен от чтения её опусов, – он вздохнул, – тяжела судьба редактора! А учредитель этого не ценит.
Выйдя из редакции, Рогнеда по сотовому телефону позвонила своей подруге, попросив у неё ключи от «альковной квартиры».
Светлана Хрусталёва, её подруга ещё со школьных времён, в девятиэтажке напротив дома Рогнеды имела квартиру, доставшуюся ей от покойных родителей. Сама Светлана живёт в элитном коттеджном посёлке «Италия», что рядом с деревней Мочище. Квартиру родителей, Светлана приспособила для любовных свиданий. Она могла себе это позволить, так как была женщина богатая и незамужняя.
Сама обстановка в «альковной квартире» способствовала к написанию эротических рассказов: обширная кровать с ножками в виде мужских фаллосов, на стенах фотографии голых культуристов и обнажённых прелестниц.
«В атмосфере сплошной эротики и надо писать подобные рассказы и оттачивать свой литературный стиль», – подумала Рогнеда и поехала за борщом для Бачамарда.
Глава 2
«Всё окончилось так нормально,
Так логичен и прост конец.
Вы сказали, что нынче в спальню,
Не приносят с собой сердец».
А. Вертинский
Отец Светланы Хрусталевой при своей внешней мягкости и интеллигентности, характер имел властный и жёсткий. Оно и понятно, всю жизнь прошла на стройке, среди пьяных работяг и уголовного элемента.
В начале девяностых годов, он был начальником строительно-монтажного управления. Ему неоднократно предлагали перспективную должность в главке, но он вовремя сообразив, что за времена наступают, остался на своей должности. Как раз к этому времени, его дочь Светлана, окончила школу и мечтала о карьере артистки, но Константин Егорович жёсткой рукой пресёк девичьи грёзы.
Светлана Хрусталёва после школы подала документы в архитектурно-строительный институт.
Проблем с поступлением, у Светланы, бывшей в неладах с физикой и математикой, не возникло, ибо сам ректор института однокурсник Константина Егоровича, да и среди преподавателей было много институтских приятелей отца.
К окончанию Светланой института, её папаша успел приватизировать своё СМУ со всей техникой, и Светлана принялась помогать отцу. Поблажек дочери Константин Егорович не делал и та, начиная на стройке с простых мастеров, прошла все должности, добравшись до поста главного инженера СМУ.