Новобранец
Шрифт:
— Так ему и надо.
— Меня отвезли в «Небраска-Хаус», — сказала Лорин. — Никто не знал, куда ты делся. Я ужасно огорчилась. Думала, что больше никогда тебя не увижу.
— И быстро они тебя нашли? — спросил Джеймс.
— Я пробыла в «Небраске» три дня. На четвертый проснулась здесь.
— Испугалась, небось? — рассмеялся
— Мне не разрешили поговорить с тобой. Но Мак всё-таки дал мне посмотреть на тебя. Я видела, как ты с китайской девчонкой занимался каратэ. Она тебя чуть не убила. Так смешно было!
— Тебе пришлось сдавать экзамены, чтобы попасть сюда? — Джеймс решил сменить тему.
— Нет, — ответила Лорин. — Их сдают только те, кто постарше, и те, кто сразу идет на базовый курс.
— Это хорошо, — сказал Джеймс. — На тех экзаменах я чуть не погиб!
Лорин стукнула его по руке.
— Оставь мои волосы в покое.
Джеймс, сам того не замечая, накручивал прядь ее волос на палец. Сестра терпеть этого не могла.
— Прости, — сказал он. — Я просто задумался.
— Я учусь по особой программе, — сообщила Лорин. — Много бегаю, плаваю, занимаюсь каратэ, чтобы к началу базового курса быть в хорошей форме.
— Тебе ведь в этом году исполняется десять, да? — спросил Джеймс.
Лорин кивнула.
— В сентябре. Стараюсь не думать о базовом курсе.
— Круто здесь, правда? — спросил Джеймс. — Ты рада?
— Здесь просто офигенно, — сказала Лорин. — Всегда есть чем заняться. Я тебе не говорила, что мы ходили на лыжах? У меня на заднице синяк величиной с компакт-диск.
Джеймс расхохотался.
— Не могу представить тебя на лыжах.
— А знаешь, какая самая лучшая новость?
— Какая?
— В квартире у Рона нашли наркотики и кучу краденых вещей. Угадай, на сколько его упрятали в тюрьму?
Джеймс пожал плечами.
— На пять лет?
Лорин ткнула пальцем в потолок.
— На семь? — ухмыльнулся Джеймс.
— На десять! — торжественно провозгласила Лорин.
ГЛАВА 27.
После базового курса полагалась неделя каникул. Джеймс зашел к Керри посмотреть, как она обустроилась. На его лице не было радости.
— Новое расписание — с ума можно сойти! — пожаловался Джеймс. — По шесть уроков каждый день. Два часа на домашнюю работу по вечерам и еще два урока в субботу утром. Сорок четыре часа учебы в неделю!
— Ну и что? — спросила Керри. — А как ты занимался в старой школе?
— Двадцать пять уроков в школе и немного домашней работы, которую я никогда не делал. Со здешними заданиями мне никак не справиться.
— Тогда учись мыть полы, — посоветовала Керри.
— За то, что не делаю домашнюю работу?
— Да. Или будешь убираться на кухне, стричь газоны, мыть окна. Особо злостные нарушители драят туалеты и раздевалки. Такие нагрузки даются потому, что ты пропускаешь много занятий, пока находишься на заданиях, и приходится нагонять. В эти часы входят не только школьные уроки, но и занятия спортом, и преподавание.
— Это совсем другое дело, — сказал Джеймс. — Мне сказали, что я буду учить малышей математике.
— Все ребята в серых и синих футболках занимаются с красными. Это прививает чувство ответственности. Эмми учит плаванию. Брюс — боевым искусствам. Я буду заниматься испанским с пяти и шестилетками. И мне этого очень хочется.
Джеймс уселся на кровать.
— Ты говоришь точь-в-точь как Мерил Спенсер, моя наставница. Не могу поверить, что ты рада такому объему работы.
— Это ненамного больше, чем когда я ходила в красной футболке.
— Я уже жалею, что попал сюда.
— Хватит строить трагедию, — сказала Керри. — В «Херувиме» тебе дают прекрасное образование. Когда ты отсюда уйдешь, будешь свободно говорить на двух или трех языках, будешь по уши напичкан всевозможными знаниями и навыками и легко найдешь себе классную работу. Подумай лучше, что бы с тобой стало, если бы ты сюда не попал.
— Верно, — неохотно согласился Джеймс. — Моя жизнь катилась под откос. Но я терпеть не могу школу. Там так скучно, что хочется размозжить башку о стену.
— Джейми, ты просто лентяй. Хочешь целыми днями сидеть в комнате и резаться в свой дурацкий Playstation — щелк, щелк, щелк. Ты же сам сказал, что если бы продолжал жить так, как раньше, то рано или поздно очутился бы в тюрьме. Если тебе скучно в классе, подумай, каково было бы проводить по восемнадцать часов в день в тюремной камере. И сними свои грязные ботинки с моей кровати, пока я сама тебе башку не разбила.