Новик
Шрифт:
Другой угрозой являлись разбойники.
Этого добра в здешних краях хватало. И делились они, как понял Андрей, на две категории. Первая – крестьяне, взявшиеся за оружие. Как правило от голода. Обычные «бомжи» с дрекольем, не представляющие никакой особенной угрозы. Оружием пользоваться не умели, вооружены отвратительно, навыков организованного боя нет, как и доспехов. В общем – «смазка для мечей». Их сила только в количестве и внезапности. И более-менее продуктивно они могли грабить только таких же крестьян, да зазевавшихся мелких купцов. Те, что покрупнее, уже охрану имели с которой эти
Другие разбойники – это собственно поместные дворяне, послужильцы и прочие уважаемые люди, оказавшиеся либо в тяжелом положении, либо на «промысле» «в гостях» у соседей. Но опять-таки, не от хорошей жизни. Тут уже можно было встретить и доспехи, и оружие поприличнее, и навыки. Одна радость – такие удальцы действовали мелкими отрядами и максимально осторожно, чтобы про их проказы не узнали.
Андрей полагал, что существует и третья категория разбойничьих банд – профессиональные. Но пока с ними не сталкивался и не слышал, чтобы они промышляли в здешних краях. Тут ведь улов жидкий из-за постоянной угрозы татарского вторжения. Поэтому профессионалы если где и резвились, то во внутренних провинциях да на богатых торговых путях. И, судя по всему, не существовали сами по себе, представляя интересы тех или иных уважаемых кланов или корпораций[2].
Кто еще?
Да все вроде. Разве что дикие звери. Но это в представлении Андрея угроза уже была минимальная. На такую толпу людей они не полезут даже без всяких укреплений.
Вот эти угрозы Андрей и планировал парировать.
То есть, никаких тебе долгих осад. Никаких сложных заходов с многодневными партизанскими действиями в округе. И никакого тяжелого вооружения. Иными словами, ставил он крепостишку свою под теже самые задачи, которые стояли в полные рост перед мелкими феодалами IX-XIII веков в Европе. С той поправкой, что укрепление нужно было получить как можно скорее, да еще с минимальными затратами ресурсов, особенно времени. То есть, он мог рассчитывать исключительно на «колхозные» решения, возведенные дендрофекальным методом.
Сниженная высота вала и уменьшенная глубина рва позволяли отсыпать один десятиметровый пролет всего за пару дней. И только потом уже производить работы по сооружению боевых площадок на изломах, установки частокола на гребне, изготовление ворот из пусть примитивного, но подъемного мостика через ров. Ширина ворот была минимальная – только чтобы всадник свободно мог проехать. Поэтому вопрос подъемный мост должен был представлять собой считай узкий мосток. Подъемный же механизм представлял собой обычный спаренный «журавль[3]». Так себе решение, но даже подросток мог легко оперировать этим подъемником. Дополнительно, в закрытом состоянии Андрей планировал применить какой-нибудь стопор на случай повреждения тяг стрелами или еще чем.
Со стороны посмотришь – и смех, и слезы. Прямо колхоз «Светлый путь» перед демонстрации его «достижений» иностранной делегации из киноленты «На Дерибасовской хорошая погода, на Брайтон-бич опять идут дожди». Однако, несмотря на всю ничтожность, убогость и смехотворность укреплений в представлении Андрея, это были укрепления. Без малого пять соток внутреннего пространства. Восемьдесят метров периметра с восемью небольшими
Внутри же Андрей планировал к осени поставить жилое помещение на всех, конюшню для шести коней, амбар, совмещенный с ледником, сарай для сена, сортир, небольшую баню, малую кузницу с еще меньшей столярной мастерской и, по возможности, сохранить землянку под технические нужды, а также крытую площадку для всякого рода специфических дел, вроде пережигания угля или выпаривания воды, снятой с золы. В тесноте, как говориться, да не в обиде…
Андрей вышел из леса и с удовольствием посмотрел на солнышко. Жарко. Но сидеть в лесу ему было неприятно. Комары.
Да, с горем пополам он сумел вспомнить классный рецепт от них. Просто кладешь влажную тряпку на муравейник. Ждешь, когда ее слегка потерзают эти мелкие насекомые. И потом ей натираешь открытые участки тела. Пованивает, конечно. Но это ничто по сравнению с тем, как достают в лесу кровососы.
Сегодня же он забыл это сделать. И страдал. Поэтому яркое летнее солнышко и пекущая жара воспринимались парнем как избавление от этих «пернатых» жужжалок.
– Потренируемся? – спросил Петр Рябой, положив ему руку на плечо.
– Сначала укрепиться надо.
– Да брось. – махнул он рукой. – Татары скорее к осени ближе заявятся. А о разбойном люде я не слышал, чтобы тут озоровали.
– Чуйка.
– Чуйка – дело такое. Иной раз и на воду дуешь, а когда и голой сракой на угли. И каждый раз чуйка ведет.
– Меня она пока не подводила.
– Думаешь нападут?
– Уверен.
– Тогда почему тут сидишь? Глупо же. Зачем подставляться под удар.
– А что предлагаешь делать?
– В той же Туле пересидеть.
– Еще опаснее. Тут враг себя явит сам. А там – улыбаться тебе в лицо станет да каверзы какие исподтишка творить.
– Ты полагаешь, что свои?
– Я сломал планы многим уважаемым людям. Ты думаешь, они мне это простят? Вот серьезно. Ты бы простил на их месте?
Петр промолчал, хмуро глядя прямо перед собой.
– Я не знаю откуда ждать удара и от кого. Любой из них может. Но подставляться сам не станет. С татарами – бог весть. Эти сами придут, без приглашения. Может быть. А вот с разбойниками… если честно я не уверен, что зимние разбойники были случайностью.
– Думаешь, навел кто-то?
– Да. И, мню, эти же люди продолжал. Кому-то очень не понравилось, что я пытаюсь быть самостоятельным. Если бы пошел к кому из уважаемых людей под руку, то и не трогали. А так… - развел парень руками.
Петр снова промолчал, задумчиво жуя травинку.
– Есть подозрения? – поинтересовался Андрей.
– Воевода отъехал к новому месту службы. В Путивль. Славное место. Прекрасный способ отличиться. Ему ныне не до тебя. Своих забот хватает.
– Воевода и так бы наводить не стал. Он тут чужой человек. Приехал. Посидел немного. Да и двинулся дальше. Не рискнул бы связываться с татями.