Новичкам - везёт...
Шрифт:
Антон оглядел тесный подвальчик, именуемый карантином, метра два на три бетонная коробка, напротив двери из досок и двух здоровенных чурбаков сложено подобие нар, третий чурбак служит в качестве обеденного стола. На него то Седой и выложил нехитрый ужин.
– Долго мне здесь торчать?
– Денька два бы надо для верности, но, скорее всего, до утра если не зомбанешься, то и потом вряд ли.
Антон накинулся на тушенку, хорошо что Седой заранее вскрыл банки, иначе истек бы слюной.
– Сейчас чаю принесу!
– Проголодался? Это хорошо, что такой аппетит - кандидаты в мертвяки обычно мало едят, словно ждут перерождения, чтоб вдоволь мясца покушать. Звать то тебя как?
– Антон, - парень с шумом отхлебнул чая, брови удивленно вздернулись - сахара Седой не пожалел!
– Вот сразу ясно, что новичок!
– Почему?
Седой молча вышел, вскоре вернулся с табуреткой в руках, видимо, беседа грозит затянуться.
– Первое дело для новичка - забыть старое имя. Совсем забудь, - мужик опустился на табурет, из-за сутулости он смотрел немного исподлобья, брови казались грозно нахмуренными.
– Забудь раз и навсегда! Теперь у тебя будет прозвище или погоняло, но не имя! Здесь народ у нас очень суеверный. Со старым именем только бабы здесь, да и то половина на новый лад переделывают, чтоб звучало покрасивше. Была Люська-давалка, а здесь глядишь уже Люсинда или ещё как. Так что надо тебя окрестить по-новому.
Антон криво усмехнулся:
– Я в бога не верю, чтобы креститься.
Седой посмотрел на парня, как на неразумного:
– Нашёл чем гордиться, ты в Бога не веришь, зато он может верит в тебя. Потому и жив-здоров до сих пор, а другие бродят в поисках свежей человечинки.
– За это скорее Зену благодарить стоит, чем небеса.
Седой усмехнулся:
– Закоренелый, значит, атеист? О, кстати, а чем не прозвище?
– Атеист?!
– Ну по сравнению с Кабаном или Калачом посолиднее звучит. Был тут один боец, Клизмой звали. Так что тебе неплохой вариант достался.
– Ну хорошо, Атеист, так Атеист. Седой, ты мне хоть немного объясни - куда я попал? Что за хрень здесь творится, какие-то муры, внешники, зомби.
Седой вздохнул, ладонь потерла взлохмаченную голову:
– Да тут долго объяснять придётся, и в такое сложно новичку поверить.
Антон усмехнулся:
– Так мне спешить теперь некуда. А после того, как здоровый вроде бы мужик ни с того, ни с сего зомбаком заделался и взялся меня грызть, я уж во что угодно поверю. Даже в то, что здесь ещё и орки с троллями водятся.
Седой подался, заговорщицки подмигнув, спросил:
– Ты водку пьешь?
–
– Это точно. Погоди, я щас!
Мужик проворно поднялся, уже на пороге обернулся, бросил взгляд на пустой стол-чурбак.
– Эх, придётся НЗ потрошить... Погоди, сейчас я, быстро!
Вновь скрипнула запираемая решетка, Антон устало откинулся назад, от бетонной стены тянуло холодом, но наконец то можно хоть чуточку расслабиться. А от этой бодяги и правда полегчало, голова почти не болит, так лишь шумит в ушах немного. И соображать легче стало, а пораскинуть мозгами явно есть над чем. Как то же надо жить дальше...
Седой вернулся с рюкзаком в руках, выставил на чурбак бутылку водки, банку тушенки, на подстеленную газету порезал большой кусок сала и хлеб.
– Ну давай, Атеист, обмоем твоё новое имя. И за встречу, так сказать выпьем - Седой суетливо свернул крышку, разлил по пластиковым стаканчикам.
– А то не люблю я в одного пить, как алкаш конченый.
Чокнулись, водка обожгла глотку, этот напиток на вкус и так не очень приятный, а теплая - вообще мерзость. Но Антону, то бишь уже Атеисту не до капризов, после сегодняшних приключений хочется нажраться в сопли, чтобы забыть весь этот кошмар. И плевать, что завтра скорее всего будет не менее насыщенный день. Не теряя времени напрасно, Седой повторил. Снова выпили, теперь уже за удачу, чтобы задержаться подольше на этом свете - она крайне необходима. Третью выпили не чокаясь, хоть вечером и не принято поминать. Атеист налегал на сало, чтоб не развезло, ещё о многом нужно расспросить Седого, пока у того язык на почве алкогольных возлияний молотит как помело.
– Ну так что, Седой? Просветишь, что тут да как?
– Да не вопрос, - Седой потряс стремительно пустеющей бутылкой, горестно вздохнул, - блин, топливо кончается. Хотя что рассказывать - я тебе сейчас покажу.
Потянулся за рюкзаком, небрежно отброшенным к стене, табуретка жалобно скрипнула, Седого качнуло, ещё чуть-чуть и грохнулся бы. Атеист дернулся через чурбак, но помощь не понадобилась.
– Осторожнее, не упади!
Седой повернулся лицом к собутыльнику, в тусклом свете электролампы зеленые глаза мутновато заблестели, мужик пьяно хмыкнул, потряс крючковатым пальцем :
– Седой не падает, Седой стримтильно... тьфу... стремительно ложится.
Вторая попытка увенчалась успехом, мозолистая ладонь нырнула в нутро рюкзака, вынула старую истрепанную тетрадь, завернутую в целлофан. Седой бережно развернул и протянул Атеисту:
– Вот ты наверное смотришь на меня, думаешь - алкаш, сейчас начнёт умничать! А ведь я, Атеистушка, не всегда был "подай-принеси". Если судьба закинет в северные стабы, ещё услышишь про Седого. Я ж раньше был в команде у Тайсона, знаменитый охотник на тварей, в одиночку элиту замочил, руберов пачками валил. Везучий был... до поры. Нарвались на колонну внешников, почти вся группа погибла, только я да Лапоть вырвались. Лапоть, правда, в прошлом году на рубера нарвался, нет больше кореша моего. Ну а я в одиночку побродил немного, да вот в эту команду прибился. Накосячил я Атеист в одном стабе, хорошо так накосячил, так что закрыта мне дорога с внешки. Тут и сдохну.