Новичкам - везёт...
Шрифт:
– Зена, я привел.
– Спасибо, Молчун! Э, а че он мокрый такой?!
Верзила самодовольно оскалился:
– Да я ему очухаться помог. Водные процедуры, так сказать.
– Молчууун! Ему и так досталось!
– Ничего, злее будет! Я пойду?
Зена с болью в голосе:
– Постой,
Боец нахмурил кустистые брови, лицо разом почернело.
– Хреново, совсем хреново. Его бы в стаб, отлежаться недельку.
– Ладно, придумаем что-нибудь. Иди, мы тут сами справимся.
Молчун тихо притворил за собой дверь, в звенящей тишине отчётливо слышался звук удаляющихся шагов. Зена первой нарушила затянувшееся молчание:
– Извини, если с тобой обошлись грубовато, не до церемоний было. Как тебя кстати зовут?
– Антон.
Калач хмыкнул:
– Сразу видно, что новичок. А фамилия у тебя случайно не Штопаный?
– Случайно нет.
Боец оскалился:
– Жаль, а то как бы было шикарно представляться - Калач договаривал, давясь смехом, - здрасти, я Штопаный Антон!
Зена вмешалась:
– Хватит, Калач. Нельзя новичков обижать, он же не знает ещё ничего.
– Да он может ещё зомбанется, полдня всего Улей топчет.
– Вряд ли.
– Она повернулась к Антону, - уж извини, рисковать не можем, так что посидишь на карантине. Возражений нет?
– Нет. Мне бы попить той бодяги, Кабан давал до этого, башка сразу прошла.
– О-па!
– Калач усмехнулся.
– А паренек то уже про живчик в курсе. На, держи. Только понемногу пей, не части.
– Достал из внутреннего кармана фляжку, ту самую, что была у Кабана.
– Это тебе от вот этой замечательной свинки последний подарок.
Калач бросил парню, поленившись подать, Антон поймал с трудом, немеющие пальцы отказывались слушаться.
– Седой!
На зов появился невысокий сутулый мужичок с обрезом в руках.
– Отведи новичка в карантин. И пожрать ему дай.
Антона увели, боец не спеша поднялся, подошёл к сгорбившемуся пленнику. Кабан зло зыркнул и опустил взгляд, больше всего он сейчас похож на угодившего в капкан волка. Калач опустился на корточки, в руке заблестел внушительный тесак.
– Кончай эти понты, Калач, - голос пленника звучал хрипло и обреченно, -
– Не буду врать, в этом ты прав. Только вопрос в том умрёшь ты быстро и почти безболезненно, или как следует помучаешься. Выбирай!
– Первый вариант больше устраивает.
Калач усмехнулся, вернулся на прежнее место, табурет пискляво скрипнул.
– Сколько ваших в этом районе?
Кабан обтер связанными руками разбитые губы, выдавил глухо:
– Около сотни. Группами по пятнадцать-двадцать. Общее командование на Кастете. С ним вечно военспец от внешников тусуется, Кальвин кажется позывной. Про внешников ничего не скажу, знаю только что километрах в ста отсюда на каком-то мелком стабе они неплохую базу замутили. А где, что конкретно - не знаю. За такой интерес сразу в расход.
– А чего вы с "Газели" броневик замутили? Совсем обнищали?
– Это Кастет для патрулей велел сделать, по дорогам, говорит, сойдёт колесить. Нам сказали - какие-то крутые стронги объявились. Мы уж неделю на ушах, из патрулей не вылазили, не пожрать, не поспать нормально, - Кабан с грустью усмехнулся, - вот и лоханулись с вами.
– Где база вашей группы?
Кабан засопел, опустил голову.
– Где база?
Пленник глухо пробурчал сквозь зубы:
– Километрах в сорока на восток, там ещё завод здоровый, химический, почти на полкластера.
– Знаю такой.
– От проходной влево склады... там...база.
– Сколько человек в группе?
– Восемнадцать... было.
Калач зло усмехнулся:
– Теперь считай четырнадцать!
Зена что-то записала в блокноте, спросила не поднимая головы:
– Как с вооружением?
– Один АГС, два РПК, ну и стрелковое.
Зена поднялась из-за стола, показывая что допрос окончен.
– Ну что, Кабан? Готов умереть в расцвете лет молодым и красивым?
– Калач не спеша накрутил глушитель на пистолет.
Кабан нахмурил брови, голос зазвучал угрюмо:
– Я своё пожил...
Седой принёс пару банок тушенки и кусок хлеба:
– Извини, у нас с продовольствием туго сейчас. Чем богаты, как говорится.