Шрифт:
Часть I
Новое
Глава 1
– Домой идешь? – заглянул в кабинет Виктор.
– Да, письмо электронкой скину и иду. Давай внизу через пять минут, лады? – Антон потянулся и взглянул на часы.
– Давай, – на ходу бросил Виктор и захлопнул дверь.
Антон поморщился от слишком громкого звука, еще раз потянулся, взглянул на захламленный бумагами и всякой канцелярской ерундой стол и привычно пообещал себе, что завтра точно наведет порядок. Вот прямо с утра, честное слово… Отправил письмо, встал, переложил несколько бумажек с места на место.
– Алексей Васильевич, я пойду?
– Угу, – не отрывая глаз от монитора, кивнул шеф.
«Пасьянс не идет», – оценил Антон неразговорчивость шефа и попрощался:
– До свидания!
– До свидания, Антон, до свидания…
Антон сбежал вниз, отметил карточкой-пропуском у турникета свой уход и вышел на улицу.
– Пошли?
– Или на дежурке доедем? – Виктор посмотрел на низкие тучи – У тебя зонт есть? У меня нет.
– И у меня нет… – Антон посмотрел на дежурку, стоящую в конце парковки, куда активно грузились офисные примадонны. – Да ладно, пошли.
– Маль-чи-ки! Вы е-де-те? – закричала нараспев, высунувшись из окна, самая энергичная из теток.
«Мальчики» переглянулись и хором, не менее энергично ответили:
– Нет, мы прогуляемся!
– Спасибо! – добавил Антон.
Приятели повернулись и пошли к метро. До Шаболовки они обычно добирались вместе. Дальше Антон ехал к себе на Фили, а Виктор в Бутово, в недавно купленную однушку, которой стеснялся и не любил в Москве и гордился в родном Брянске. Идти было недалеко, но не так, чтобы и близко – минут 15—20. Успели обсудить пару офисных сплетен, планы на далекие еще выходные и уже добрались до квартального отчета, который им, как младшим, придется «собирать» по отделам и оформлять до вида «не стыдно генеральному показать». И тут Антон дернул Виктора за рукав:
– О! Глянь!
– Да вижу, – поморщился Виктор, освобождая пальто. – Брось, мало ли что…
Но Антон уже схватил с парапета, отделяющего сквер от тротуара, металлическую коробочку, размером и видом напоминающую контейнер для стерилизации шприцев, разве что углы не были скруглены, а крышка отделялась тонкой линией. Антон начал вертеть ее в руках, ежеминутно оглядываясь по сторонам в поисках растяпы, потерявшего такую замечательную вещь:
– Да не, прикольная… Смотри, словно из одного куска железа сделана… Или нет, не железа, скорее из алюминия… Хотя нет, для алюминия тяжеловата…
– Ну, давай, открывай уже! – не выдержал Виктор, на секунду позволив себе выйти из образа английского джентльмена.
– Угу, сейчас…
Антон осторожно потянул за край крышки, которая неожиданно резко открылась.
– Ой! – Он чуть не выронил коробочку. – А ты говоришь брось!
Внутри, на каком-то материале, напоминающем серый бархат, но почему-то не оставляющем сомнений, что он из того же металла, что и сама коробочка, лежали два медных кругляша.
– Монеты? – удивился Виктор.
– Скорее медали… Смотри, знаки какие… Да и на медали не похоже… Скорее кулоны… Хотя нет, слишком большие.
Монеты-медали размером были чуть больше десятирублевок и примерно в два раза толще. На этом сходство с деньгами заканчивалось. Во-первых, сверху была просверлена дырочка. Во-вторых, знаки, нарисованные на них, были вдавленными – сразу под дырочкой что-то, напоминающее стилизованную пару крыльев птицы, еще ниже – стилизованный же знак «вода» из двух волнистых линий. Антон осторожно поддел монету и перевернул – на обороте было изображение, напоминающее то ли паука,
– Дай посмотреть! – выхватил монету из рук Антона Виктор.
– А что это?
– А я знаю? Слушай, я одну заберу, – не то спросил, не то поставил в известность Виктор.
– Пожалуйста. Ладно, пошли. – Антон захлопнул коробочку и сунул ее в портфель. – Точно под дождь попадем…
Распрощавшись на платформе «Октябрьской» с Виктором, Антон втиснулся в вагон метро. Переходы, а особенно пассажиры, сопровождающие его до станции «Фили», не располагали к размышлениям, но странная находка не шла из головы. Антон попробовал еще раз рассмотреть находку, но с одной стороны руку с портфелем прижал шумно сопящий мужик, а с другой стороны стояла симпатичная девушка, старавшаяся не касаться его (что у нее не получалось) и все заметней красневшая. Антон постеснялся елозить, чтобы не смутить соседку еще сильнее, и до своей станции доехал спокойно, в голове прикидывая, чем заняться дома.
Почти через час забежав по дороге в продуктовый, Антон торопился домой. Погода к тому времени совсем испортилась: навстречу порывами дул ветер, гоня грязные листья и какой-то неаккуратный мусор, а небо почти легло на землю, грозя разразиться вселенским потопом. Фонари раскачивались на столбах так, что, казалось, сейчас оторвутся. Пригнувшись и прикрывая рукой рот, чтобы было чем дышать, Антон почти бежал. Впервые за два года после гибели родителей ему захотелось домой.
Только он представил, как замечательно оказаться в уютной, хотя и одинокой крепости, как все полетело кувырком – Антон споткнулся, нелепо взмахнул руками, пытаясь удержаться на ногах, вокруг потемнело так, что он и рук своих уже не видел, и со всего маха грохнулся лицом о землю.
Когда он очнулся, какое-то время полежал не открывая глаз. Где-то в голове щелкал метроном. Или часы? Под щекой что-то сухое и шершавое. «Уже в больнице?» – отстраненно подумал Антон, удивляясь собственному спокойствию. В бок что-то давило. Нащупав портфель, Антон передвинул руку и наткнулся на шуршащий пакет с продуктами. «Нет, наверно, не в больнице… А где?» Открыл один глаз. Ничего не увидел. То есть совсем ничего. Просто темнота. «Ослеп?!.» Но глаза не болели, и появились цветные пятна, точки и всполохи. «Не ослеп, – с облегчением вздохнул Антон. – А все же где я?» Приподнял голову, с трудом разлепил и второй глаз и начал крутить головой, таращась в темноту. Вспышек и пятен сразу прибавилось, в ушах тоненько запело, зато через какое-то время он понял, что находится в очень темном помещении, и не просто находится, а лежит на полу, на ковре. Когда в голове окончательно прояснилось и немного утих звон в ушах, Антон наконец узнал собственную прихожую.
Через пять минут стало почти хорошо. Антон встал, нащупал выключатель, и, не разуваясь, пошаркал на кухню. После стакана воды вернулась способность думать. «Вот ведь люди? Занесли, положили на пол и ушли. Врача бы вызвали… Да и дверь небось открытую оставили… Хотя и на том спасибо, могли и на улице оставить… Валялся бы до сих пор». Стараясь не делать резких движений головой, поплелся закрывать дверь.
«Что же со мной такое?» – поток горестных мыслей прервался, когда «крутяшка» замка не повернулась и в третий раз. Антон похолодел. Постоял минутку и крутанул ручку в другую сторону. Замок открылся. Антон вышел на площадку, несколько раз глубоко вздохнул, повернулся и в течение добрых пяти минут пялился на собственную дверь. Дверь молчала.