Новатор
Шрифт:
Но до конфликта с Цацкиным я был совсем уж тупоголовым романтиком и не сомневался в успехе такого сценария. Похоже Жорик прав как минимум в том, что конкуренция движет миром — вчера, после биологии он пытался меня грузить тем, что естественный отбор в биологии и конкуренция в экономике — вещи по сути одинаковые… я, правда, мало что понял из его рассказа.
В четверг, через 3 дня после памятной драки, когда мне уже казалось, что нас пронесло и всё дальше так и пойдёт своим чередом, Цацкин решился
Сейчас мне кажется, что его сподвигла Танькина холодность в общении с ним. Он понял, что его репутация сильно пострадала как в глазах Татьяны, так и в глазах всего остального класса. Нет, его все так же боялись, как и раньше, но это был уже не страх обречённых на забой овец, это была скорее всего лишь разумная предосторожность — не связываться с человеком, который заведомо тебя сильнее. Когда он расталкивал остальных, все лишь проводили его насмешливым взглядом, а не старались спрятаться как раньше… похоже, это его бесило.
Мы с Жорой выходили из школы одни из последних — в основном ему приходилось ждать пока я соберусь.
— Куда тебе спешить? — Вопрошал я в ответ на его немую просьбу поторопиться. — Родители у тебя приходят поздно, уроков почти не задали, игрушек на компе у тебя нет…
— У меня и телевизора нет, — хмыкнул Жора.
— Тем более, раз телевизор вы ещё даже не успели купить…
— …Ты не понял, у нас его вообще нет, и никогда не было.
— То есть как? — Опешил я, совершенно не представляя жизни без телевизора. — А что ты… нет, вы… что вся ваша семья делает по вечерам.
Георгий замялся, по-видимому решив, что сболтнул что-то лишнее.
— Ну мы общаемся, рассказываем друг другу новости — кто какие услышал, у нас папа слушает радио Би-би-си, а мама наши, российские новости, вот мы и сопоставляем кто что сказал, иногда бывает очень интересно. Иногда мы занимаемся какими-нибудь разработками. Отец у меня математик и я иногда помогаю ему строить модели.
— Ты! Математические модели! В 13 лет! — Я рассмеялся. — Давай договоримся, если будешь мне врать, то я не буду с тобой дружить, не люблю врунов.
Георгий только пожал плечами и добавил.
— Я только хочу тебя попросить, чтобы ты никому не рассказывал про мою семью и про то, что увидел или ещё увидишь у меня дома.
Я опять усмехнулся:
— Ну, это легко, во-первых я человек скрытный, а во-вторых, если я кому-нибудь расскажу что ты математические модели строишь, то меня поднимут насмех… я помню как ты на математике элементарную теорему-то с запинками рассказывал.
Так препираясь, мы дошли до той самой хозяйственной постройки, возле которой я в понедельник, наверное, в первый раз в своей жизни стал зачинщиком драки… хотя нет, когда я подошел, драка уже была, так что это не считается.
Из-за сарая вышел Вовка Цацкин и окликнул нас:
— Стойте, уроды.
Я быстро осуществил в уме рекогносцировку. Дыра в заборе отпадала — она была слишком узкой и нас схватят когда мы будем протискиваться.
Бежать
Рядом с Цацой стояло четверо парней — двое обычных его подельников — те самые, которые уже пинали меня 3 дня назад, один из параллельного класса — такой же тупой придурок, четвёртого я раньше не видел, но судя по габаритам — их коллега по качалке. Все четверо держали в руках по палке. Одну из них я узнал — та самая, с двумя ржавыми гвоздями на конце. Только я начал представлять один из этих гвоздей у себя в глазу, как меня отрезвил шёпот Жоры:
— Шокер.
Я машинально нащупал в карманах две батарейки о которых подзабыл.
— Чего ты там шипишь? — презрительно спросил Цаца и сплюнул.
Он стоял сложив руки на груди и всем своим видом показывал, что не считает нас серьёзными противниками. Правда вот зачем тогда ещё четыре человека с палками? Похоже та же мысль пришла в голову Цветкову.
— Что, — спросил он ехидно, — втроём не справились, так решили впятером попробовать?
Цаца и его коллеги опешили от такой наглости.
— Видимо расчёт был на то, что мы сразу убежим, — прояснилось у меня в голове. — Точно! нам и путь к отступлению лишь один оставили — мимо школы, мимо наших одноклассников. Вот значит, как Цаца себе авторитет заработать хочет — заставить нас с позором убегать, да ещё так, чтобы все видели! Даже Танька Семёнова!
— А давай их закопаем, — пробасил незнакомый мне парень.
Злость закипала во мне, и я сказал с расстановкой, игнорируя всех и обращаясь лишь к тому, кто стоял передо мной.
— А ты, оказывается, трус, Цаца!
Его лицо стало землисто-серым. Он скрипнул зубами и скомандовал:
— Взять их!
Мы одновременно с Жорой выдернули руки из карманов и нажали на рычажки, целя каждый в людей на своём фланге. Раздали щелчки, за которыми последовали вскрики и тихое шипение, как будто невдалеке работает сварочный аппарат. Трое парней — двое нападавших на меня и один нападавший на Георгия вздрогнули, как будто споткнулись о невидимую преграду и упали. На земле они еще дернулись пару раз и затихли.
Сказать, что я был поражен это не сказать ничего. Я не знаю как, но я нашел в себе силы выговорить достаточно уверенным, как мне это показалось, голосом, обратившись к Жоре:
— Ну вот, теперь сравнялись. Будем их ногами бить или тоже пристрелим?
Первым от шока отошел Цаца. Он кинулся за сарай, обежал вокруг и бросился убегать мимо выходящих из школы учеников. Сообразив, что остался стоять один, парень из параллельного класса уронил палку и метнулся за ним следом.
Георгий подошел к троим, оставшимся лежать на земле. Деловито нащупав у каждого пульс, он сообщил: «Будут жить!» и принялся вытаскивать иглы и сматывать тоненькие проводки вокруг шокера.