Нова
Шрифт:
Крас мысленно присвистнул, когда услышал следующее:
— Стоимость ребёнка? Скромные сто миллионов юнитов. Это без учёта ежегодных расходов на образование и биомодификации, конечно.
«Фью-ю-ю…» — мысленно выдохнул он, представляя, как Габенс падает в обморок от такой цифры. — «Наверное, люди копят на это всю жизнь?»
— Средний возраст родителей — от двухсот до четырёхсот лет, — подтвердила М. У. Л. И. — И это не просто накопление средств. Нужно десятилетиями поддерживать безупречную репутацию, социальный статус не ниже ?-класса, регулярно проходить психотесты… — Она сделала драматическую паузу. — И все расходы
Крас невольно сравнил это с Землёй:
«У нас дети появлялись как побочный эффект страсти, а здесь — целая космическая программа. На Земле младенцев иногда оставляли в коробках у дверей приютов, а тут за право воспитания готовы продать душу. И чую мы подходим к теме, откуда берутся новые сознания? Давай жги, я и так уже прилично прикуел от этой информации».
— Полная противоположность, не так ли? — М. У. Л. И. словно прочитала его мысли. — Но ответ на главный вопрос: новые сознания не берутся ниоткуда. Это строго ограниченный пул. — Её голос приобрёл философские нотки. — Когда человек решает, что прожил достаточно (обычно между пятьюстами и семьюстами годами), его сознание… перезагружают.
В сознании Краса всплыл образ: древний, мудрый новианец с глазами, полными вековой усталости, добровольно входящий в камеру регенерации, чтобы его очищенное сознание могло начать новый путь в теле младенца.
— Парадокс в том, — продолжала М. У. Л. И., — что тело стареет гораздо медленнее разума. С нашей медициной физическую оболочку можно поддерживать вечно, но психика… — В голосе появились грустные нотки. — После четырёхсот лет большинство просто теряет вкус к жизни, а облик человека на прямую зависит от его психотипа. Так что люди на Нове в основном выглядят как молодые люди, внешность меняется ближе к пятой сотне годиков.
Крас вдруг представил общество, где каждый второй прохожий — многовековой мудрец в теле юноши, и почувствовал лёгкий озноб. "Какой же это странный, прекрасный и ужасающий мир…
«Ну-у-у, вообще-то это же круто!» — мысленно загорелся Крас, представляя бесконечные возможности. «Можно столько всего успеть — изобрести пару-тройку революционных технологий, объездить всю галактику, сменить десяток профессий… Мне кажется, даже пятисот лет будет маловато!»
М. У. Л. И. ответила с мягкой иронией:
— Мёрфи, это ты так думаешь, потому что твоё сознание… особенное. — В её голосе прозвучала едва уловимая теплота. — Но обычные новианцы за полтысячелетия успевают всё: от создания семьи до экзистенциального кризиса. Представь — за последние двести тысяч лет наша цивилизация практически не изменилась. Что тут ещё изобретать?
В сознании Краса мелькнул образ древнего учёного, скучающе ковыряющегося в уже тысячу раз усовершенствованном антигравитаторе.
— Статистика безжалостна, — продолжала М. У. Л. И. — Как только их дети обзаводятся собственными чадами, бабушки с дедушками начинают медленно угасать эмпатически. Сначала теряют интерес к хобби, развлечениям, потом к друзьям и пище… Через сотню лет большинство просто сдаётся. Затем сознание передают Маме, — голос М. У. Л. И. стал почти механическим. — Она его… перезагружает. На пятьсот лет оно становится частью анероидной системы, работая под полным контролем ИИ. А после —
«И?» — нетерпеливо мысленно подался вперёд Крас.
— Остаются все, без исключения, но больше сотни лет в верхнем мире по собственному желанию, никто ещё не выдержал. Мама не может предложить одну единственную вещь, которая так необходима людям, а именно рождение ребёнка. Так что после того как сознание поживёт в верхнем мире, прожигая свою жизнь на всю катушку, они возвращаются обратно в нижний и начинают новую жизнь в теле ребёнка.
«Знаешь, это вот прям максимально круто, видимо, поэтому каждый человек на Нове имеет ядро и вполне сносный энергокаркас, вот только зря пользоваться ими не умеют. На Земле сплошь и рядом разделёнки и души клоны, а тут видимо цельные. Интересно.»
— Мёрфи, ты заблуждаешься, — неожиданно прервала его размышления М. У. Л. И., и в её голосе впервые прозвучали нотки академического превосходства.
Крас мысленно нахмурился: «В чём именно?»
— В том, что люди не умеют пользоваться энергокаркасом. Импланты которые ставят себе разумные именно это и делают. Я проанализировала твои способности и поняла, что по сути они имеют схожие параметры, вот только ты от природы силён, а жители Новы используют импланты в виде костылей, для связи с энергокаркасом.
В его сознании всплыли голографические схемы, сравнивающие его природные способности с новианскими имплантами.
«Ладно, признаю, в имплантах не разбирался. Но зато теперь я как следует уяснил ваш местный круговорот душ… тьфу, сознаний. Слушай, а почему у вас никто не беременеет „случайно“? На Земле это было национальным видом спорта.»
— Все новианцы стерильны с рождения, — ответила М. У. Л. И. с холодноватой точностью медтерминала. — Побочный эффект обязательной генной терапии. У женщин даже нет менструального цикла — представь, сколько нервных клеток это экономит! — Её голос вдруг стал многозначительным: — Но я рассказала тебе только о легальных способах завести потомство. Хочешь узнать о… альтернативных вариантах?
Крас почувствовал, как в его сознании вспыхивает любопытство:
«Ну теперь-то ты обязана рассказать! Раз начала — заканчивай.»
— Государственная монополия на деторождение — золотое дно для казны, — зашептала М. У. Л. И., будто раскрывая государственную тайну. — Мама-то очищает сознания бесплатно, а вот гражданам это обходится в сотню миллионов! — В её голосе появились явные нотки сарказма. — Но если очень богатая пара достанет «дикое», незарегистрированное сознание…
Крас мысленно поднял бровь: «Каким образом?»
— … и доплатит ещё пятьдесят миллионов, — продолжила М. У. Л. И., игнорируя его вопрос, — они могут либо прыгнуть через очередь, либо завести второго или третьего ребёнка. Хотя… единственный способ добыть такое сознание — поймать и «разобрать» одичалого.
В сознании Краса вдруг возник образ охотников, выслеживающих в руинах поверхности обезумевших от одиночества существ, чтобы вырвать из них последнее, что делает их людьми. От этой мысли по спине пробежали мурашки.
«Воу-воу-воу, стоп!» — мысленно затормозил Крас, ощущая, как его сознание перегружается от нового пласта информации. «Давай на этом месте подробнее. Габенс что-то бормотал про них, но так, мельком. Что за зверюга такая — этот одичалый?»