Ноша хрономанта. Том девятый
Шрифт:
Получена средняя имперская награда
Легендарный варлорд. Уровень 39
Сила +1
Ловкость +1
Резерв +6
Контроль +3
Исток + 1
Чуткость + 1
Свободные очки характеристик + 5
— Однако…- Пробормотал я, осознавая свалившийся вдруг на меня внезапно подарочек. Впрочем, не так уж и внезапно, пожалуй. Скорее уж полностью закономерной, ибо варлорд, он ведь и лорд тоже, прогресс его владений — его прогресс. Да и успехи государства, в котором я числюсь верховным главнокомаднующим, тоже с точки зрения
Вооруженные силы конфедерации одним лишь Убежищем не ограничивались даже близко, каждый населенный пункт сейчас в обязательном порядке имел собственные силы самообороны, где-то меньшие, где-то большие…Но совсем уж шизанутые на всю голову пацифисты, принципиально избегающие оружия или криворукие трусы, не способные даже толпой отбиться от пары пьяных гоблинов с какими-нибудь ржавыми заточками, до нынешнего дня если и дожили, то исключительно в рабских ошейниках. И пока я и мои солдаты равняли с землей самые серьезные угрозы нашему молодому государству, ну и миру заодно, иные участники этого политического объединения занимались тем, чем занимался бы в их положении любой нормальный человек. Укрепляли свой новый дом, налаживали быт, договаривались со скитающимися по разрушенному миру группами беженцев или относительно коммуникабельными и малочисленными общинами чужаков, а также устраняли угрозы своему спокойствию, используя для этого произведенные в Лондоне боеприпасы, ну и банальное численное превосходство. Вот что будет делать более-менее здравомыслящая личность, которая в наши сложные времена получила власть благодаря своей компетентности и силе, когда узнает, что где-нибудь в полусотне километров от его дома обосновалась шайка из пары десятков дикарей-людоедов, ну или просто грабящих народ бандитов, пусть даже формально числящихся копьем какого-нибудь рыцаря, явившегося в новый мир с горсткой своих подручных, дабы завоевать себе немного жизненного пространства? Правильно, пошлет разобраться с ними солдат, человек сто. С ружьями, пулеметами, гранатами, минометами. Благо все это есть и даже не надо приберегать сей арсенал на случай совсем уж трындеца или разборок с соседями, поскольку никаких разборок с соседями вне судебно правового поля не будет. Боеприпасы продаются всем участникам конфедерации фактически по себестоимости в любых разумных количествах, а потому экономить на них — глупо. А к желающему помахать кулаками придурку не через неделю так через месяц явится государственная машина возмездия в виде летающей скалы с кучей дальнобойных артиллерийских систем и распылит горе-завоевателя вместе в с приближенными. И потому лидеры городков или даже деревень предпочитали решать появляющиеся у них проблемы быстро, эффективно и кардинально, чтобы не пропадал работающий на них и платящий им налоги народ, торговцы не меняли маршрутов своего движения, да и сами они не рисковали однажды проснуться от того, что какое-нибудь смертельно опасное мурло вломилось в их дом. Разумеется, если проблемы были относительно мелкими и посильными…Но если не были — им просто следовало сообщить по радио в ближайший из более крупных населенных пунктов. И в течении пары дней, ну максимум недели, оттуда бы прибыл отряд, вполне готовый немного пострелять, чтобы устранить угрозу согражданам, а заодно повысить себе уровень или хотя бы просто разжиться трофеями.
Интерлюдия
Суд и справедливость
Интерлюдия. Суд и справедливость.
Лагерь, возникший на руинах одного из погибших городов старого мира, напоминал по своему строению какого-то морского ежа. В роли растопырившихся во все стороны и изредка смещающихся туда-сюда колючек выступали сотни и даже тысячи живых мертвецов, в большинстве своем представленных ходячими скелетами, на которых не осталось ни грамма мяса. А вот «телом» этого образования выступало обнесенное невысокой деревянной оградой скопление из пары сотен домов, либо уцелевших в прокатившихся по планете катаклизмах, либо построенных на скорую руку для нынешних хозяев этого места и двух десятков длинных низких бараков, предназначенных для тех, кто день за днем разбирал руины, выискивая среди них ценности, что могли оказаться отправлены на телегах к располагавшемуся отсюда в паре дней пути обелиску. Тот принимал все: вытащенную из бетонных обломков арматуру, одежду, обломки мебели или грязные тряпки, осколки стекла, вышедшую из строя электронику…И платил за ненужный владыкам лагеря хлам довольно существенным количеством империалов, которые те с легкостью бы нашли куда пристроить.
На небе, если хорошенько присмотреться, ещё можно было увидеть последние звезды, а некоторым людям сегодня уже предстояло умереть. И все же Сяо Фанг чувствовал себя удивительно хорошо как для того, чья смерть должна была состояться в течении ближайшего часа, ну максимум двух. Более того, бывший сотрудник одного из Пекинских зоопарков почти мог назвать себя счастливым человеком, несмотря на впивающиеся в руки туго затянутые веревки, боль в
— Нет! За что?! Вы не можете! Я же служил вам! — Отчаянно вопил его бывший бригадир, которого гоблины подтаскивали к месту будущей казни, подгоняя смешками, пинками и тычками острого железа в спину и задницу. Не очень активно подтаскивали, давая обреченной жертве время как следует прочувствовать весь ужас её положения и возможность всласть поразвлечься публике в виде пары сотен жестоких зеленокожих коротышек, всегда готовых немного помучить свой будущий обед. Могли и не немного, но сдерживали себя, оставляя на человеческом теле лишь синяки и легкие, абсолютно не угрожающие жизни порезы, из которых вряд ли выступало больше двух-трех капель крови, поскольку их покровитель требовал себе вполне себе живых и более-менее трепыхающихся подношений. А за попытку «порадовать» его испустившей дух мертвечиной или какой-нибудь бьющейся в агонии жертвой инсульта мог содрать кожу с нерадивого последователя. По слухам один из учеников главного шамана лагеря именно так и помер в позапрошлом месяце, попытавшись обменять уже бьющегося в агонии старика на очередную порцию заемного могущества. — Я же здоровый! Я сильный! Я могу трудиться! За что-о-о-о?!
— Возрадуйся! У меня сегодня праздник, ибо этой ночью моя любимая дочь напитала своей кровью и жизнью самого господина Жо Го, четвертого помощника секретаря генерала тридцать второй некродивизии, получив за это для своего благородного отца жетон врат несмертия! — Расхохотался в ответ начальника лагеря, один из самых маленьких зеленых коротышек, парадоксальным образом бывший также самым сильным, быстрым и опасным. Возможно даже опаснее шамана со всеми его учениками-поварятами. Сяо видел броневики каких-то то ли военных, то ли просто повстанцев, пытавшихся атаковать их лагерь, чтобы освободить рабов, а может просто перебить гоблинов, успевших основательно задолбать всех тех, кого они же ещё не успели поработить, убить или сожрать. — Теперь даже если я умру, но труп мой останется более-менее цел, то моя служба нашему великому королю продолжится, причем не особо-то изменившись! Рыцарем смерти я не стану ни слабее, ни глупее, и даже вкус вина да мяса не стану чувствовать хуже, чем сейчас! Сегодня великий день! Счастливый праздник! И ты, как самый жирный из людей этого лагеря, почти не имеющий мышц и полнящийся нежнейшим салом, разделишь его со мной! Мои солдаты пожрут твою плоть, славя мою щедрость, а твои кости будут служить нам, причем может быть даже куда продуктивнее чем сейчас!
— Нееет! — Завыл бригадир, получивший свое место за то, что доносил гоблинам о том, какие рабы пытаются припрятать среди своих лохомтьев острые осколки железа, которые могли бы стать ножами и прочие ценности, какие поедают на месте выкопанные из руин консервы, конфеты или лекарства, благодаря своим герметичным упаковкам покуда не испортившиеся, какие нелояльно высказываются о их зеленокожих хозяевах…И за это он получал огромные привилегии! Его очень редко били, дозволяли собственноручно почти не работать и разрешали снимать пробу со всех тех объедков, которыми потчевали невольников, чтобы не сдохли слишком быстро. И, как оказалось, это всё была не плата верному лизоблюду и цепному псу, а всего лишь своеобразный откорм ходячего разумного деликатеса. — Этого не может быть! Вы же не варвары! У вас есть законы! Я невиновен! Я ничего плохого не сделал! Вы слышите?! Я не виновен!!!
— То есть это не виновен?! — Округлил в притворном изумлении глаза начальник лагеря,покуда сотни его подчиненных буквально изнемогали от смеха, держась за животы, хватаясь друг за друга, чтобы не упасть, в исступлении катаясь по земле и хлопая по ней ладонью…Правда, Сяо казалось, что некоторые из них явно переигрывают, кривляясь настолько исступленно не столько по причине своего хорошего настроения, сколько в угоду своему командиру, сейчас изволившему шутить. — Да ты только посмотри на себя…На рабочем месте отсутствуешь! Внешний вид не опрятный! Смотришь дерзко и не осмеливаешься спорить с начальством, то есть со мной…И потому, своей властью я осуждаю тебя! Приговор — смерть на алтаре всемилостивого Безгграда Мучителя с последующей передачей твоего мяса, освященного его великой благодатью, на нужды доблестных защитников этого лагеря! Ну а кости пойдут ко всем прочим костям — работать на нас, раз уж живыми вы, рабы, так скверно себя ведете! Исполнение приговора — немедленно! Вот видишь? Мы не варвары! У нас всё по закону, мой дорогой друг, хе-хе, по нашему, самому правильному закону!
— Нееет! — Жирное тело бригадира, казалось, утроило свои силы, начав дергаться в истерике так, что толкающие его к месте будущего жертвоприношения гоблины аж начали спотыкаться и падать…Но на помощь им немедленно пришло ещё десятка полтора зеленокожих коротышек и бывшего главного раба лагеря все-таки положили на жуткий камень, что каждый день принимал нового невольника и хорошо ещё, если всего одного, а не двух-трех или целый десяток. Несмотря на свои относительно скромные размеры эти нелюди могли сожрать удивительно много мяса, особенно если человеческого, которое они любили больше всех прочих, о чем ни капли не стеснялись громко заявлять! Ещё и стенали, что в этих краях им попадается удивительно мало нежных и вкусных детей, чьи тонкие косточки так забавно хрустят у них на зубах, а взрослые или тем более старики — это уже не то…