Ноша хрономанта. Том девятый
Шрифт:
С финальным усилием я вернулся в реальность и Река Времени отхлынула, оставляя меня точно там, где и надо было. В ритуальном круге на обзорной площадке, по периметру которого стояли многочисленные Клаусы, послужившие эдакими дополнительными якорями, необходимыми для самостоятельного бегства из пасти монстра. А если я не справился, они бы могли меня выдернуть, благо в хрономантии разбирались на должном уровне, но страховка все-таки не потребовалось, чему оставалось только порадоваться. Чуть дальше, за защитными барьерами, нужными на случай неконтролируемого выплеска энергий, находились зрители сегодняшнего бесплатного представления, к которым вот-вот собиралась присоединиться заходящая на посадку Эва. Целая и невредимая к немалому моему облегчению, разве только слегка запыхавшаяся, ибо двигалась обратно в безопасное место она на таком форсаже, который даже дракона, усилившего себя за счет расходования запасов жизненной энергии, мог за считанные секунды измотать.
Челюсти Горшомарукарта Мудрого сомкнулись на сверхзвуковой скорости с таким громким лязгом, что в Афинах наверняка бы все стекла вылетели, если бы там хоть одно ещё осталось. А после его тело, ранее вытянутую в струнку и летевшее к цели подобно самой большой в мире ракете, плюхнулось обратно в полузатопленный
— Приятного тебе аппетита, гадина! — Пожелал я морскому змею, на чуть подрагивающих ногах переходя в соседний ритуальный круг. Тот, который был составлен с таким расчетом, чтобы максимально облегчить возвращение в прошлое свое состояние уже не меня, а одноного конкретного магического предмета. Того самого, что сейчас находился где-то внутри морского змея, замершего с крайне сосредоточенным и напряженным выражение свой ужасной морды, свидетельствующей то ли о внезапной дефекации у мифического монстра, то ли о его же напряженной умственной деятельности. Скорее все-таки последнее. Тварь уже явно сообразила, что случилось чего-то не то, поскольку не ощутила ни чарующего вкуса сердца древня, плюс-минус равного ему по силам, ни даже маленького но тоже вполне себе симпатичного сухарика в виде бронированного человечка легендарного ранга с соответствующим обвесом, который бы в желудке подобной жути тоже запросто переварился полностью и без остатка. Однако куда они подевались, сей ужас глубин пока сообразить не мог. И чего все это значит — тоже. — И чтоб ты подавился!
Мое пожелание исполнилось буквально через полторы секунды, когда лишенной стабилизирующего воздействия и оказавшееся в агрессивных условиях внешней среды фальшивое сердце древня наконец-то долбануло. Чешуя исполинского морского змея примерно в сотне метров от его головы вспучилась изнутри, раздираемая неконтролируемым выплеском магической энергии, состоящим частично из кинетического удара, а частично из взбесившихся частиц Реки Времени, которые я в ту сферу очень долго и старательно запихивал. И именно они вырвались на свободу первыми, обгоняя такую банальную и чисто физическую вещь, как ударная волна. Некоторые чешуйки, каждая из которых была размером с танк и примерно такой же прочности, если бы оный танк представлял из себя цельнометаллическую болванку, резко постарели и стали ломкими, некоторые напротив, уменьшились и вернулись к тому состоянию, когда Горшомарукарта Мудрого от обычных морских чудовищ особо ничего не отличало. Кое-где они треснули или вообще осыпались прахом, не выдержав подобного диссонанса. С плотью, укрытой под ними, произошли примерно те же самые изменения, дополненные тем, что какие-то мускулы сокращались и гнили в силу своего возраста, а какие-то расслаблялись, словно молодея и становясь слабее. Попавшее под столь необычное воздействие мясо рвалось как истлевшая простыня, когда оставшиеся здоровыми ткани конвульсивно вздрогнувшего морского змея потянули в разные стороны. А потом по уже поврежденной шее мифического монстра изнутри ударил взрыв, плюс-минус равный детонации какого-нибудь специализированного противобункерного боеприпаса.
Струи темно-алой крови, напоминающие работу пожарных гидрантов, брызнули из шеи морского змея в десятках мест сразу…И сопровождались оглушительным шипением, полным не столько боли, сколько злости. Горшомарукарт Мудрый наконец-то сообразил, что был самым наглым образом спровоцирован и обманут. Возмутился отсутствию кормежки таким из себя питательным сердцем древня и несколько менее привлекательным мной. И даже догадался о том, кто в этом виноват, в бешенстве поднимаясь на своем хвосте и впившись кипящим от ненависти взглядом в летающую крепость. Раны на том, что у человека и прочих существ должно было бы называться верхней частью шеи? Ну, да…Раны были. Многочисленные и рваные, напоминающие след от удара громадной зазубренной дубиной, но в принципе не особо значительные, для существа его масштабов, обладающего просто феноменальным запасом выносливости и жизненных сил. Льющиеся оттуда реки крови для подобного чешуйчатого титана являлись скорее каплями. да и капли эти на глазах уменьшались, поскольку регенерация, возможно подстегнутая каким-то навыком или пассивным свойством, уже брала свое, и разорванная плоть смыкалась, нарастала пластами, покрывалась новенькой свежей чешуей, вряд ничуть не уступающей той, которая защищала от угроз остальное его тело.
— Кха-ш-шааа! — Оглушительно прошипело чудовище, сплевывая кровавой слюной на ближайший остов здания, из-за чего тот остов немедленно рухнул и начал плавиться, как кубик сахара, на который вылили стакан обжигающе горячего чая. Его тело снова свиваться в несколько колец, явно готовясь для нового прыжка, которым подобный монстр мог покрыть сотни, а то и тысячи метров. — Жалкие сухие креветки! Я буду варить вас живьем и есть живьем! Есть — медленно!
Вода, которой в Афинах было много, стремительно хлынула вверх, покрывая тело мифического чудовища броней, ещё больше увеличивающей его размеры. И пусть она состояла из жидкости, но больше чем уверен, прорвать её не сумел бы и артиллерийский обстрел из орудий старого мира.А кроме того десятки потоков, напоминающих собою щупальца, рванули от затопленного города вперед и вверх, намереваясь дотянуть до Убежища и то ли притянуть его к земле, то ли просто придержать, пока Горшомарукарт Мудрый готовится к нам в гости запрыгнуть…И тут я активировал ритуальный круг, рядом с которым стоял, направив в него поток магической мощи, служащий не столько для выполнения поставленных задач, сколько катализатором уже начатых процессов или скорее путеводным огнем, показывающим начавшей изменяться реальности каким должен стать конечный результат. В конце-то концов, зачем нужны мощные магические накопители, если ими не пользоваться? И при создании этой волшебной фигуры было использовано столько мощных магических накопителей, сколько только сумели впихнуть профессионалы в лице меня и Клауса, однажды встряхнувшие само мироздание. Может по нашим меркам батарейки, набранные в качестве трофеев, изготовленные из подручных средств или даже купленные через обелиск и были товаром не первого сорта, и даже не второго, а так, каким-то хламом посредственным…Но даже полный неумеха с такой поддержкой мог бы срыть настоящую гору, пусть даже выгорев в процессе и обломками той самой горы поубивав кучу народа в радиусе пары сотен километров. Только вот
— Кхаш! – Подавилось собственными словами и кровью мифическое чудовище, видимо собиравшееся сказать нам ещё что-то насчет нашей неизбежной гибели, когда в его глотке оказался второй гибрид крупнокалиберной бомбы с нестабильной хроноаномалией. Вновь распадалась на части чешуя, от которой бы отскакивали пули и противотанковые ракеты, вновь рвалась его практически неуязвимая плоть, что сама по себе превосходила по прочности какой-нибудь там идущий на изготовление бронежилетов кевлар, вновь брызнули во все стороны реки крови морского змея, на сей раз оказавшиеся, кажется, немножко больше чем раньше. Ведь пусть его шея восстановилась за считанные секунды, но совсем уж идеальным это восстановление оказаться не могло. И способная выдержать как бы не попадание баллистической ракеты запределельно мощная водяная броня ему абсолютно ничем не помогла, более того, на истончилась и участками стекла обратно вниз, на город. Во-первых, защищала она ведь снаружи, а не изнутри. А во-вторых, энергетика Горшомарукарта Мудрого от детонации фальшивого сердца испытала серьезный дисбаланс, ибо сложно удержать концентрацию, когда твои чары вдруг начинают сбоить местами резко увеличивая энергопотребеление, якобы проработавшее в разы дольше чем казалось, а местами вообще получая дыру, поскольку там и тогда их вроде бы никто и не творил… — Что ты… Кхаш!
Глава 13
Глава 13
Для любого кроме меня использованная тактика выглядела бы дикой, невозможной, нелепой! Примерно как попытка забить врага насмерть атомной бомбой или же конвоирование его в открытый космос. Нет, это в общем-то сработает, тут никто спорить не будет…Но и заниматься такой бессмысленной ересью никто не будет тоже! Обычно восстановление взрывного устройства, зелья или одноразового артефакта при помощи хрономантии было настолько опасным, энергозатратным и невыгодным в плане сил и ресурсов, пошедших на изготовление материальных компонентов для ритуала, что теоретически имеющие шансы обмануть мироздание и заставить реальность выплюнуть дубликат желанного объекта маги времени просто шли в магазин за заменой нужного им предмета. Только вот я обычным хрономантом не являлся даже близко, а потому стереть самого себя с ткани бытия не рисковал. Если же речь шла о действительно могучих предметах, то стоимость их заказа у какого-нибудь легендарного мастера из легендарных же ингредиентов по его легендарным расценкам уже начинала более-менее соответствовать волшебству подобной мощи. Плюс созданный мной ритуальный круг, специализированный для одной конкретной школы магии, более того, для одного конкретного то ли заклятия, то ли ритуала позволял снизить невероятно огромные затраты энергии до просто огромных. Тщательная настройка на фальшивое сердце древня, сделанного из тех же материалов, которые пошли на формирование волшебной фигуры, уменьшило их просто до больших. А те в свою очередь почти целиком легли на накопители. Фактически если сравнить созданную мной систему чар с техническим устройством, то на ум приходил какой-то антикварный автомобиль времен первых самоделок, сделанных разными энтузиастами. Повозился как следует собирая эту фигню из чего придется, крутанул вставленную куда надо ручку с десяток раз, запрыгнул на водительское место, пока твой рыдван тебя же не переехал и рули себе куда надо, лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы подкорректировать маршрут.
После второго внутреннего взрыва тянущиеся к Убежищу водяные щупальца замедлились и истончились, одно из них так и вовсе полностью опало хлынувшим на город безвольным потоком. Внезапно получивший тяжелую травму шеи морской змей был подобен архимагу, столь же внезапно получившему пинок по яйцам металлическим сапогом с поведенным к нему электричеством. Даже если жизни такой удар вроде как не угрожает напрямую, концентрацию ты попробуй сохрани! Но он все-таки был силен, опытен, могущественен, по-настоящему велик! Даже в такой ситуации он по большей части справился! Начавшая было рассеиваться водная броня быстро восстановилась, став ещё более толстой и объемной, видимо под влиянием боевого опыта или инстинктов монстр рассудил, что собственное выживание важнее, чем атака находящегося в воздухе объекта…В девяти случаях из десяти он бы поступил верно. Может даже в девяноста девяти случаях из ста. Но конкретно в этой ситуации ему помочь не могла ни самая лучшая защита, ни личный бункер. После третьего моего удара рана, которая так и не успела зарасти, ещё больше расширилась, и теперь уже Горшомарукарт Мудрый мог похвастаться не легкими травмами шеи, а натуральным перерезанным горлом! Да, мифический монстр был чудовищно силен, прочен, живуч и все тому подобное…Но три последовательных атаки в одно и то же место, каждая из которых могла бы сравнять с землей какой-нибудь маленький замок, выдержать без последствий не мог даже подобный исполин, от брони, клыков и гидромантии которого в настоящий момент не было абсолютно никакого толку.
Решив будто «я» все ещё нахожусь где-то у него внутри и продолжаю злобствовать вовсю, раз за разом выдавая свою лучшую атаку, Горшомарукарт Мудрый не нашел ничего лучше, чем выгнуться дугой и попытаться выхаркать того мелкого злобного человечка, которого он вроде как проглотил, и который видимо делал ему так больно! Тошнило его долго, обильно, едкой-едкойкислотой, которая была тяжелее воды, а потому скапливалась в одном месте и прогрызла в земле Афин нехилых размеров котлован, куда получилось бы какой-нибудь маленький стадион спрятать. Я мысленно поаплодировал его сообразительности и нанес ещё два удара, на сей раз чуть сдвигая область воздействия возникающей благодаря моей воле и магии аномалии. Убедить реальность в том, что фальшивое сердце долбануло парой сотен метров левее или правее места своей первоначальной детонации было сложно…Но опять же, не невозможно. Во всяком случае для меня и при имеющихся запасах энергии, бывших не то, чтобы совсем бездонными, но покуда опустошенными едва ли процентов на двадцать-двадцать пять. А на шее мифического морского чудовища уже появилась рана таких размеров, будто обычную змеюку кто-то не слишком умело рубанул топором или может быть шашкой с явным намерением обезглавить. Задуманного не добился и даже позвоночник не перешиб, но тем не менее обычное пресмыкающееся от подобной травмы точно бы отправилось куда-то в страну вечной охоты для холоднокровных, пусть и не совсем сразу.