Норы аспидов

Романчук Иван Васильевич

Проболтавшись полчаса он остановился и озабоченно заявил:

— Давайте определимся с тем что знаем! Во первых Кымру скорее всего жив, а то смысл ему бросаться, если мы и так думали что он мертв! Второе даже если он ранен, он вполне может сложить концы с концами. И даже если не он то его подчиненные, а они на меня произвели впечатление довольно инициативных. А значит поскольку мы не додумались, что надо замаскировать направление нашего бегства, то вполне могли догадаться куда мы бежим. Ларакхх как нам сообщил Нини давний противник Маарверна, соответственно Маарверн давно внедрил туда своих агентов. Во всяком случае я бы на их месте так и сделал. И соответственно он наверняка в настоящий

момент оповещает своих агентов о возможном нашем прибытии.

Нини вмешался:

— Если в Ларакххе есть агенты врага, то возможности их весьма ограничены. Слишком уж этот город враждебен Маарверну. Его до сих пор спасала только его неприступность. Кстати эта особенность города вполне может помешать нашему дальнейшему продвижению.

Я вплеснул руками, и было с чего слона то мы и не приметили:

— Вот те раз, и почему это Ларакхх так неприступен?

— Ларакхх пещерный город, он источил своими ходами внутренности целого горного хребта. Часть пещер которые выводят к морю, спускаются ниже уровня воды. Часть пещер выходят на поверхность и служат портами для склиссов, и флиссов. А орудийных бойниц там как нор для храков в куче навоза. Впрочем сам увидишь. Но самое главное! С воздуха и с моря Ларакхх очень хорошо защищен. И сторожат они море и воздух очень зорко. Так что выбирай путь которым будешь пробираться в Ларакхх!

Я взялся за борт, неуклюжего помела состряпанного в пещере, на соплях и на русском честном слове (надеюсь понимаете каком). Впереди отливающие свинцом и расплавленной медью волны прорезал бурун. Вода впереди буруна как будто выпиралась кверху огромной тушей исполинского животного. Я показал рукой и на морского исполина Нини:

— Эта что за тварь?

Нини пригляделся и ухмыльнулся:

— Ларакхский «Гонец волн», большой торговый корабль.

— Как корабль? Над водой явственно плавник виден!

— Это не плавник а рубка, корпус корабля под водой, чтобы не зависеть от штормов и волн. Странно что он так близко к берегу идет?

Мне было пора, светило скоро опустится за горизонт, а исполинский обрыв берега уже продвинул черноту ночи далеко в океан. Я схватился за рычаги и вскинул свое голое тело в седло. Ощутимо свежело, обдавая кожу ледяными струями.

Я качнул рычаг вперед и на меня нахлынула тошнота, на какой то миг мне показалось что волны далеко внизу покрыты кружащимися тряпочками.

«— Развалины артели посещенные мной незадолго до отлета, черные остовы казарм, осыпающаяся под ударами ветра труха. Под ногами хрустят обгоревшие черные костяки. В крупном скоплении костей, изорванных балахонов, лежит тупая черная от изрыгавшегося жара болванка хрога. Развалины так отравлены, что нет обыкновенного здесь снования паразитов. Ни червя ни, завалящего крысокраба. Вот останки столовой, до сих пор стоит среди черных углей балок массивный каменный параллелепипед, общего стола, лишь кое где расколотый жаром. В углублениях для еды, кучки пепла. В конце стола лежит вытянув конечности, кружевной скелет. Оскал пасти зловеще смотрит на меня, улыбается. Хотя все малейшие кусочки плоти выгорели в пожаре, а то что осталось давно истлело за прошедшие полгода, меня тошнит. Запах мертвечины, накатывает жестокими волнами. Меня выворачивает прямо на череп бедняги из столовой. Обрекши подобие плоти череп, стал ещё более выразительным. Я оглядываюсь, скелеты до того лежавшие безразлично в покое смерти, теперь смотрят на меня неестественно вывернув шейные позвонки. — Зачем ты пришёл! Ты теперь с ними! Теперь ты убийца!-«

Хратт обеспокоено хватает меня за плечо:

— Танцор что с тобой? Ты чуть не упал! Ты уверен что тебе не надо поесть перед вылетом?

Отстраняю его рукой, выворачиваю содержимое вполне

пустого желудка на песок. Как будто полегчало, не тошнит. Однако запах никуда не делся.

Беру Хратта за руку, на последок пожимаю её, отдергиваю её ощутив под пальцами расползающуюся плоть. Хратт ободряюще улыбается, но как ни странно его улыбка весьма напоминает улыбку черепа там далеко в Арккрассе, на каменном столе в столовой.

Он отходит вглубь пещеры и возобновляет свой речитатив обращенный к Атту. Мы с ним решили что он будет повторять свое обращение всю ночь. Мы не стали обсуждать то что его вполне может засечь Кымру с его способностью замечать работающий дубль-кристалл. Если конечно будет преследовать нас.

Летающее помело срывается с уступа скалы, ветер свистит в ушах. Выравниваю летающее недоразумение, оглядываюсь. В черном зеве пещеры, мне машут вслед две фигуры, а иногда две тряпочки колышутся ветром.

Вперед, вперед к свежему воздуху подальше от мертвечины!

Вечерний бриз с заходом солнца утих, меня перестало стаскивать на скалу берега. Могучие горные хребты волн внизу шли к могучей скале. Даже на высоте трех сотен метров могучие потоки воздуха перемешиваемые водяными гигантами покачивали легкий летательный аппарат. Я решил взять мористей, на случай усиления ветра да и волны там были пониже. На пятнадцатой минуте полета я нагнал корабль. Сверху удалось рассмотреть его во всех подробностях. Длинное веретенообразное тело с двумя плавниками, плоское возвышение на носу, и высокий с наростами плавник рубки в корме. Иногда в провалах между волнами из толщи воды выглядывал корпус, обнажая чешуйчатую броню. На высокой взметнувшейся над волнами рубке дежурили с молниеметами. Вяло пальнув в моем направлении, намекнули держаться от них подальше. Я понятливо вильнул обратно к берегу.

Тьма окончательно опустилась на морской простор. Дальше ночь прошла скучно, её глубина обозначалась только степенью моего замерзания. К утру по расчетам Нини я должен был уже подбираться к береговым укреплениям Ларакхха. Как Нини объяснил их ни с чем не перепутаешь. И правда…

По носу в предрассветный туман озарился всполохами разрядов.

Внезапно выросли ряды исполинских башен уходящих в глубь моря от берега. Их черные булавообразные макушки, грозно ощетинились яркими разрядами молниеметов. Собственно только из-за этих разрядов в тумане я их и разглядел. Воздух вокруг моего «помела» ощутимо согрелся от мелькавших вплотную разрядов. Я описал крутой вираж в сторону берега. От башен отдалились силуэты склиссов. Багровое свечение антигравитационных модулей в их днищах стало чертить туман широкими мазками.

Склиссы добавили залпы своих молниеметов к хороводу молний вокруг меня. Конечно предок моего помела с лёгкостью бы оторвался от этих тихоходных барж, но вот то недоразумение на котором я имел счастье сидеть, на вряд ли превосходило их в скорости хотя бы на километр в час, да и маневренность хромала на обе ноги… Мне оставалось нырнуть в особо густой туман у самого моря.

Кончился полет закономерно, из тумана вынырнула громада башни. Отчаянный маневр вправо не удался. Мне снесло левую консоль с модулем. Быстрый штопор вдоль стены, и куча обломков благополучно приземляется на основание башни. Благо основание было конической формы и я благополучно, оплетенный веревками парусиной и жестью сполз по нему вниз. Как оказалось башни стоят на подобии мола через который регулярно перехлестывали гребни волн. Еле успел освободится от опутывающих меня обломков прежде чем меня смыло вместе с ними в воду. Втиснувшись вежду двумя глыбами мола, больно разодрав кожу я стал удерживаться на месте в потоке воды. Волны не унимались, но и покинуть свое неуютное убежище было бы безумием.