Нопилей

Каутц Хельге Т.

Молодой ящер висел на высоте восьми длин, судорожно пытаясь зацепиться когтями хоть за какую-нибудь щель или зазубрину во внешней обшивке остова космического корабля, покрытой черной копотью. Его одинокий силуэт потерянно выделялся на фоне космолета, который даже в своей мертвой неподвижности производил сильное впечатление. Теладинцы были отличными пловцами и ныряльщиками, а пройдя в своем развитии много эонов, вполне прилично передвигались и по суше. Но вот карабкаться вверх — этому они так и не научились, для такой работы у них были слишком короткие лапы. За те стазуры, что Нопилей блуждал по джунглям, он в какой-то мере научился перебираться через узловатые корни секвой,

за которые мог хотя бы зацепиться когтями. Гораздо сложнее оказалось взбираться вверх по обшивке, где он мог рассчитывать только на углы и выступы. Ничего, за что можно было бы зацепиться. К тому же за последние возуры влажный воздух сделал копоть, покрывающую обшивку, донельзя скользкой.

Контроль бортового компьютера над кораблем ограничивался лишь немногими системами, кроме того, Инаний мог оперировать только энергией одной более или менее сохранившейся ячейки агрегата. Поэтому он не мог открыть ни один из шлюзов разбитого вдребезги космолета. Конечно, в разрушенном корпусе яхты можно было найти трещины, через которые Нопилей мог бы пробраться внутрь. Но ни из одного из этих отверстий нельзя было пробраться наверх, к месту, где хранился коммуникационный шмель. И поэтому Нопилею ничего не оставалось, как попытаться достичь зияющей раны, оставленной одним из уже несуществующих ионных моторов, на полпути между землей и самой высокой точкой корпуса корабля.

План Инания был прост. Нопилей должен был достать очень коммуникационного шмеля, перепрограммировать его вручную, внести в него нужные данные и отправить его прямо к Цео. Уже через несколько сезур после старта шмеля благодаря его высокой скорости нельзя будет засечь, не говоря уже о том, чтобы остановить. Вероятность того, что Патриарх заметит старт единичного шмеля где-то на задворках своей планеты, была равна нулю. И после удачного старта шмеля Нопилею останется сделать всего две вещи: во-первых, попытаться добраться до запасов продовольствия в грузовом отсеке «Счастья Нианы», а во-вторых, дождаться, пока Цео пришлет спасательную команду. Он старался даже не думать о том, как долго это может продлиться. Ведь придется преодолевать невероятные дипломатические препятствия и, прежде всего, постараться сделать так, чтобы руководство фирмы не поставило Патриарха сплитов в известность о том, что он, Нопилей, все еще жив и находится здесь, на Ниф-Нахе. Но это, конечно, при условии, что его жизнь кому-то может быть дорога.

— Надеюсь, дорогой дедушка Иземада, я достаточно тебе дорог, чтобы ты мог пожертвовать для моего спасения некоторой суммой кредитов, — прошипел Нопилей, когда его лапа в очередной раз соскользнула вниз.

— Осторожно! — донесся шепот Инания сквозь обшивку корабля, но Нопилей только фыркнул в ответ. Интересно, эта адская компьютерная машина думала, что он просто так погулять вышел?

Нопилей остановился и посмотрел вниз. Страх высоты был так же чужд теладинцам, как морская болезнь или боязнь замкнутого пространства, но все равно ему казалось, что земля прямо-таки прыгнула ему в лицо. Он крепко зажмурился, сосчитал до девяти, снова открыл глаза и посмотрел вверх, отыскав взглядом кусочек ярко-синего неба. От зияющей раны на подвеске двигателя его уже отделяли всего несколько длин.

— Ты справишься! — подбадривал Нопилей сам себя.

Мощным прыжком, какого наверняка не совершал до него ни один теладинец, он преодолел расстояние до следующего прочного места, осторожно подтянулся на лапах, всем телом прижимаясь к скользкой стене. Если он вытянется во весь рост, то сможет дотянуться до гладкого края отверстия, оставленного двигателем. Толщина обшивки здесь достигала почти шести кулаков, в то время как в других местах была меньше одного. В полутьме отверстия Нопилей разглядел несколько балок и подводящих трубопроводов толщиной

в лапу, причем все они были словно перерезаны скальпелем. Уж очень все было гладко — ни концов, ни углов.

— Тшшш, — зашипел Нопилей.

Теперь он понял: наверное, именно перед этим отверстием находился тот самый ионный мотор, который при столкновении с истребителем Хо был отделен от корпуса пересекшимися защитными щитами обоих кораблей. Это и объясняло гладкие, ровные срезы! Наконец теладинцу удалось добраться до дыры в борту. Он посмотрел внутрь, но не смог разглядеть ничего, кроме беспорядочного нагромождения сломанных технических внутренностей яхты.

— Уже хорошо! — прошептал Инаний через обшивку в чешуйчатый панцирь Нопилея. Было немного щекотно, потому что здесь, наверху, резонанс был сильнее, чем внизу. — Теперь постарайся попасть внутрь, капитан Нопилей!

— Естественно! — прошипел тот сердито. — А что еще мне остается делать?!

После нескольких утомительных попыток он ухватился всей лапой за край отверстия, за которое судорожно цеплялся когтями вот уже целую мизуру. Еще рывок — и плотное туловище теладинца перевалилось через край. Нопилей хватался за пустоту, не находя никакой опоры. Шипя и размахивая лапами, ящер падал в темноту корпуса, пока не ухватился за что-то, чего не мог видеть. Падение прекратилось, отозвавшись резкой болью в суставах. Задние лапы почувствовали что-то мягкое, податливое, похожее на клубок кабелей. Нопилей осторожно ослабил захват и шлепнулся прямо в спутанные провода.

— Инаний?

Никакого ответа.

Естественно, без прямого контакта с бортом он не сможет услышать компьютер, а если и сможет, то очень плохо. Он пошарил вокруг себя, но не смог дотянуться лапой до обшивки. Его чувствительные глаза медленно приспосабливались к сумраку внутри корпуса корабля. Поскольку сверху падало более или менее достаточно дневного света, очень скоро теладинец уже смог увидеть, где находится, а вернее, в чем. На мгновение в голове промелькнула мысль о том, как он, профит все это побери, будет отсюда выбираться. Но Нопилей быстро отбросил эту мысль. Всему свое время! Сначала — наладить контакт с Инанием. Лежа на животе, теладинец пополз вперед, по ковру из подводящих проводов разного диаметра, шлангов и кабелей, пока не уперся головой во внутреннюю сторону обшивки и не прижался лбом к прохладному борту.

— Инаний! Что дальше?

На сей раз компьютеру понадобилось время, чтобы ответить. Через металл передалась глубокая вибрация. Инаний пытался найти приемлемый путь для общения с Нопилеем, призвав на помощь звуковые волны, генерируемые его собственными внутренностями. Все другие сенсоры яхты были повреждены, и Инаний воспользовался единственной оставшейся у него возможностью.

— Очень просто, — прошептал наконец компьютер, — мотки кабелей, на которых ты находишься, не такие уж толстые: всего каких-то три кулака. Раздели их на отдельные жгуты и проберись сквозь них вниз. Там расположена разгрузочная камера. Она узкая, но ты поместишься.

— Хорошо! — ответил Нопилей тоже шепотом.

И в самом деле, мотки кабелей были тугими, но в конце концов он сумел раздвинуть их и протиснуться между отдельными жгутами. В расположенной под ними разгрузочной камере уже можно было выпрямиться, правда чуть-чуть пригнув голову. Именно здесь транспортный механизм хранения коммуникационных шмелей подходил к тому месту, где открывалась крохотная шахта, через которую обычно отправлялись в путь шмели. Через отверстие вверху сюда попадало достаточно света, чтобы можно было увидеть, что механизм деформирован и практически недоступен. Нопилей в ужасе посмотрел на узкий транспортер: о счастье, здесь лежал единственный шмель, готовый к автоматической отправке, которую бортовой компьютер в настоящий момент никак не мог осуществить.